Вильям Козлов - Время любить

Наконец Беззубов объявил перерыв, мотор умолк, погасли юпитеры, артисты и остальной персонал потянулись к высокой двери павильона. Беззубов еще минут пять что-то негромко втолковывал оператору, похлопал его пухлой рукой по плечу и тоже отпустил. Только после этого повернулся к девушке.

— Поля? — с улыбкой спросил он.

— Оля, — ответила та.

— Никогда с первого раза не запоминаю имена, — добродушно развел он руками.

Оля вспомнила, что точно такую же фразу, произнесенную таким же тоном, она слышала от преподавателя театроведения. Он часто это повторял первокурсникам, путая их имена.

— Вы давно знаете Михаила Ильича? — спросил он.

«Какое это имеет значение?» — подумала Оля.

— Я хотела бы узнать, что за роль… — начала было она, но Беззубов замахал руками, заулыбался:

— Сразу и роль… Погоди, голубушка, дай посмотреть на тебя, познакомиться… Кажется, он прав, Михаил Ильич, в тебе… — Беззубов легко перешел на «ты», наверное, даже этого и не заметил, — есть что-то, бесспорно есть, но… Пройдись-ка, голубушка, вон до той декорации! — кивнул он на дальнюю стенку. — Держись свободно, как это говорится, раскрепостись, ты же будущая актриса… Ну что ж, походка у тебя плавная, ноги красивые, шейка лебединая… — В его голосе появились бархатные нотки. — Вот грудь только малость подкачала… Маленькая, девичья, а моя героиня уже знает, почем фунт лиха… — Он жирно хохотнул.

— Грудь? — растерянно произнесла Оля, глядя на него. Впервые с ней так вольно обращались, будто на собачьей выставке…

— М-да-а, — оттопырил толстые красные губы Александр Семенович, — а у Михаила Ильича губа не дура…

— Я не понимаю, о чем вы! — вырвалось у девушки. Беззубов все больше и больше ей не нравился. Она вспомнила, что Ася Цветкова, снявшаяся уже в двух кинокартинах, правда в маленьких ролях, говорила, что режиссер на площадке царь и бог, все смотрят ему в рот и упаси бог, если кто не выполнит его указания или возразит! Такое позволялось лишь самым знаменитым, заслуженным…

— Ты, конечно, поешь, танцуешь, играешь на каком-нибудь инструменте? — будто не слыша ее, спрашивал Беззубов.

— На пианино, — ответила Оля. А пояснять, что она училась в музыкальной школе с пятого класса, не стала.

— Роль, Полечка, в моем новом фильме очень даже выигрышная, после нее можно и в дамки прыгнуть, то есть стать известной…

— Меня звать Оля, — сказала она, покусывая нижнюю губу, что у нее являлось признаком закипавшего гнева.

«Чертов боров! — подумала она. — Имя запомнить не может… А что, если он просто надо мной издевается? К чему-то все время приплетает Бобрикова…»

— Хочешь стать знаменитой артисткой? Чтобы твои цветные фотографии юноши на стенки наклеивали? — продолжал Беззубое. — Кино — великая штука! Из г… может сделать конфетку!

— Я не люблю, когда при мне такие слова произносят, — сказала Оля.

— А ты мне нравишься! — расхохотался он. — Молодец, не лезешь в карман за словом! Уж прости меня, пожилого человека…

«Старика толстогубого…» — подумала она.

— За день так тут намаешься, что не до прекрасной словесности. Кстати, доктора утверждают, что сдерживать в себе в нашем возрасте отрицательные эмоции опасно, лучше почаще отпускать клапан… — Он снова басисто хохотнул и вдруг посерьезнел: — Я, конечно, могу попытаться из тебя сделать если, скажем, не звезду кинематографа, то хотя бы звездочку… Но для этого нам обоим нужно будет очень и очень постараться!

Оля подумала, что не слишком уважает Михаила Ильича режиссер, если позволяет себе с ней такой тон. И приходится терпеть, ведь пришла сюда по протекции… Два года назад, когда к ней, школьнице, на улице подошел помощник кинорежиссера и пригласил на телефильм, никто так с ней не разговаривал, наоборот, относились с вниманием, терпеливо учили свободно держаться под яркими лампами осветительных приборов, благодарили за каждую съемку. И часто отвозили на киносъемочной машине домой. А сейчас этот губастый старик смотрит на нее, как барышник на лошадь: улыбнись, повернись, пройдись…

— Я в одном телефильме уже снялась, — сочла нужным сообщить Оля. Назвала фильм и режиссера.

— Дерьмовый режиссер, — презрительно скривил толстые губы Беззубое. — И фильм дерьмовый… Ему у нас не доверяют снимать художественные картины, вот он и подхалтуривает на телефильме.

Фильм действительно получился серым, но услышать об этом от Беззубова было неприятно. Тем более так отозвался о своем коллеге — режиссере. Кстати, все отмечали, что Оле роль удалась, об этом даже в рецензии написали, хотя в общем фильм разругали.