Дорис Лессинг - Маара и Данн

Дома вокруг из дерева, лишь изредка встречались сложенные из глиняного или илистого кирпича. Кровли сплошь соломенные. Местечко выглядело вполне обжитым, даже процветающим. Никаких признаков упадка и запустения.

Они нашли домик в проулке, вошли и увидели перед собой крупную женщину, рубившую на разделочной доске какие-то корнеплоды. Женщина оглядела их, выслушала, усадила за стол, на котором, кроме овощей, находились миски и ложки, приготовленные к ужину. На вопросы женщины оба отвечали осторожно, сообщив лишь, что они из Хелопса.

— Да, — кивнула хозяйка, — из Хелопса бежит народ, много вас нынче из Хелопса, даже, пожалуй, многовато будет.

Данн осведомился насчет пристани, и хозяйка сразу пообещала отправить туда сына, чтобы обеспечить им места. Им самим она настоятельно рекомендовала наружу без надобности не соваться.

— Грабят вашего брата беженца нынче уж очень часто. Хотя, — она покосилась на Маару и Данна, — что с вас возьмешь-то… Да и работорговцы тут шастают… — Хозяйка задержала взгляд на одежде Маары.

Ужин оказался необычным: какая-то тушенка из овощей, в Хелопсе невиданная и нееданная.

Об отношениях их хозяйка не справлялась, отвела им заднюю комнату с несколькими лежанками и с зарешеченными окнами. Маара легла так, чтобы видеть окна. Данн уселся и принялся считать деньги, подаренные Кандас, распределяя их по мешочкам, половину которых отдал Мааре. Девять оставшихся золотых монет он пытался приспособить в карманы, в башмаки, но в конце концов надумал засунуть их в еще один мешочек, не отличавшийся от наполненных мелочью. Проверили запасы хлеба и решили, что надо докупить у хозяйки.

На эту возню ушло больше часа.

Маара подумала, что в этом разница между изобилием и скудостью, нуждой. В Хелопсе она не задумывалась, откуда что берется, ей не надо было подсчитывать, экономить, жаться над каждой крохою. А здесь это первая забота!

Они заснули, а среди ночи проснулись и увидели за окном два силуэта. Решетка чуть скрипнула, и силуэты растаяли во тьме. Они снова заснули, Маара почувствовала себя в объятиях Мерикса и проснулась — как оказалось, не от этой приснившейся ласки, а от хрипа Данна. Брат ее бился в ночном кошмаре, скрипел зубами, выкрикивал чьи-то имена и обещания убить… Ей показалось, что помянул он и Кулика.

Утром Маара рассказала Данну о его ночных битвах. Он только махнул рукой: кошмары преследовали его каждую ночь. Кулика он ничем не выделил, сказал, что тот лишь один из нескольких складских воришек, поставщиков-посредников. Маара видела, что тема ему неприятна. Они спустились к столу, позавтракали, выпили чаю из какой-то прибрежной травы. Расплатившись с хозяйкой, спросили ее насчет хлеба, и она выдала им за пару монеток еще несколько лепешек. Распрощавшись, Маара и Данн двинулись к реке. Пристань оказалась утоптанным берегом, неуклюжая барка длиною шагов в тридцать и шириною в половину этого удерживалась единственным растрепанным канатом, кое-как привязанным к торчащему на кромке берега пню. Народ уже занимал места под бдительным оком судоводителей. Маара и Данн уселись на скамью под камышовым тентом и принялись бить кровососущих мошек, тучи которых вились над водой. Пассажиры вовсю обмахивались веерами и всем на них похожим, один даже использовал для этой цели надкушенную лепешку. Появился пацан с кучей камышовых вееров, ловко прыгнул на борт и открыл торговлю. Товар его пользовался спросом, Маара и Данн купили два веера и тут же их задействовали. Парень выполнил лихой прыжок из лодки на берег, раскланялся на взрыв последовавших за этим аплодисментов и растаял вместе с городком позади, в удаляющемся прошлом…

И вот Маара и Данн, проведшие всю жизнь свою в сухой пыли, привыкшие к скрипу песка на зубах, к жажде и беспокойству за глоток воды, плавно движутся по реке, и река эта кажется им громадной… хотя и они видят, что была она намного полноводней. Уровень воды понизился футов на десять, и там, где плескалась вода, подводные растения уступили место сухопутной траве. Драконы валялись на берегу, мокли в воде у берега, высовывали головы из-под воды. Иные достигали в длину половины лодки. С лодкой управлялись двое с длинными шестами, один на носу, другой на корме. То есть шесты уверенно доставали до дна. На лодочниках плотные штаны, заправленные в сапоги, плотно запахнутые куртки, на головы накинуты специальные полумешки, завязанные на шее, на руках тряпочные кульки, стянутые на запястьях. Лишь лица виднеются, искусанные в кровь бесчисленными мошками.