Дорис Лессинг - Маара и Данн

Час полета над сухими кустами, над полупустыней, снова над кустами — и снизу показалась тонкая темная полоска мелкой речки, окаймленная пышной зеленью. Впереди замаячил город, и Фелис сообщила, что здесь придется остановиться для заправки сахарным маслом и что им следует оставаться в кабине и вести себя тише воды, ниже травы. Народ в городе весь оказался на одно лицо, что видевших такое впервые шокировало, пугало, ввергало в панику.

— Нам ведь это не впервой, правда, Данн? — Маара старалась подбодрить брата, помня его реакцию на одинаковые лица странников, пришедших в скальную деревню. — Понимаешь, Данн? Они все на одно лицо.

Данн усмехнулся:

— Не беспокойся, Маара. Со мной все в порядке. Я их уже видел раньше, когда бродил один. Целый город таких видел на востоке.

Что ж, речь не малыша, но зрелого мужчины. Маара успокоилась.

Небоход опустился на обширную площадку. В кабину хлынул жаркий воздух, с пассажиров ручьями лил пот. Фелис схватила две емкости, еще раз предупредила:

— Не выходить! — Затем спрыгнула на землю и зашагала прочь, не обращая внимания на народ, сбежавшийся, чтобы поглазеть на диковину.

Люди на первый взгляд такие же, каких запомнила Маара: крупные, плотные… Но нет, глаза у этих не светлые, а карие. Кожа не сероватая, а матово-коричневая. Шапки волос не светлые, а каштановые. Физиономии одинаковые, носы круглым клубнем, лбы низкие из-за нависающих волос. И одежда коричневая, как будто их целиком макали в краску, цельно-коричневые какие-то.

Данн сжал ее руку.

— Они совсем дурные. Не делай резких движений, не дразни. Недоумки какие-то. Прямо как звери.

Местные стягивались к машине даже не как звери, а как гигантские насекомые, преодолевая страх и гонимые любопытством. И как только они сами различают друг друга? Совершенно одинаковые лица, до мельчайших черточек. Переводя глаз с одного на другое, снова глядишь в то же самое лицо. Они выползали из домов, проулков, улиц, окружили небоход густой толпой, и громоздкая машина казалась хрупкой посреди этого скопления крупных коричневых фигур. Один из них вытянул громадную руку и пощупал волосы Маары.

— Не шевелись! — прошипел Данн.

Другой ткнул пальцем ей в щеку. Кажется, это мужчины. Толпа самцов? Еще один потыкался в дверь кабины пилота, но та не поддалась. Машина закачалась. Почувствовав это, они принялись пихать ее со всех сторон, но хаотичность их усилий привела к тому, что небоход лишь дрожал и колыхался, опрокидывание ему не угрожало. И тут раздался крик Данна, заставивший всех отпрянуть. Один из жуков-клешневиков пережил полет и теперь пытался удрать.

— Бейте его! — закричал Данн.

Но существа эти соображали туго. Сначала они ничего не поняли, а когда поняли и, мешая друг другу, попытались расправиться с жуком, тот уже миновал их бестолковую толпу и унесся к домам. Проводив жука взглядами, они снова сосредоточили интерес на машине. Появилась Фелис; она бежала к небоходу и вопила во все горло, испугав коричневую публику, освободившую ей проход. Она прыгнула на свое сиденье, запустила двигатель и подняла небоход. За ними потянулись коричневые ладони, к счастью не слишком проворные. Небоход рванулся прочь, накренившись на повороте, и все трое увидели под собою кошмарное бесконечное однообразие задранных вверх лепешек коричневых лиц. Отлетев от города, Фелис посадила небоход, выскочила и залила сахарное масло в топливный бак. Заправив машину, обратилась к пассажирам:

— Ну-ка, вытряхивайтесь.

Брат и сестра вылезли, остановились перед машиной, и Фелис критически осмотрела обоих, рассказав попутно о том, что город, который они только что миновали, заселен одними лишь мужчинами, а женщины — с виду не слишком отличающиеся от мужчин — живут в женском городе неподалеку. А встречаются они в дни равноденствия и солнцестояния, когда и происходит спаривание. Покончив с аборигенами, Фелис занялась Маарой и Данном.

— Слишком уж вы оба аппетитные, скажу я вам. Надо вас замаскировать.

Маара и сама побаивалась за свою безопасность. Выглядела она уже намного лучше, чем совсем недавно. И Данн тоже весьма симпатичный юноша.

— Беглые рабы! Да вы и есть беглые рабы. Но плохо, что вы так и смотритесь. Соблазн для любого работорговца. А они ведь отнюдь не все такие добренькие, как я.

— Скажи, сколько бы ты получила за нас от хадронов? — спросила Маара.

— Сущие пустяки. Уж очень вы были дохлые. Если б здоровые — другое дело, тогда б примерно около стоимости вашей золотой монеты. Я тебя понимаю. Ты хочешь сказать, что я вас отпустила, потому что за вас все равно много не выручить.