Давид Фонкинос - Нежность

— Спасибо, что пришли.

— Пожалуйста.

— Я хотела извиниться. Я не знала, что вам ответить. И, честно говоря, до сих пор не знаю…

— …

— Не знаю, что на меня нашло. Какой-то физический импульс, это точно… но мы с вами вместе работаем, и, должна признать, это было совершенно неуместно.

— Вы говорите как американка. Это скверный признак.

Она рассмеялась. Какой странный ответ. В первый раз они говорили не о работе, а о чем-то постороннем. Ей вдруг приоткрылась его настоящая личность. Но надо было взять себя в руки.

— Я говорю как руководитель группы из шести человек, в которую входите и вы. Вы появились в минуту, когда я замечталась и не успела вернуться к реальности.

— Но эта минута была самой реальной в моей жизни, — возразил Маркус, не раздумывая. Эти слова вырвались из его сердца.

Все не так просто, подумала Натали. Лучше прекратить этот разговор. Что она и сделала. Быстро и суховато. Маркус, казалось, не понял. Он застыл посреди ее кабинета, тщетно пытаясь найти в себе силы уйти. Честно говоря, десять минут назад, когда она его вызвала, он вообразил, что ей, быть может, хочется еще раз его поцеловать. Он с головой погрузился в эту мечту, а теперь вдруг понял, понял окончательно, что между ними никогда ничего не будет. Что верить в это было безумием. Она действительно поцеловала его просто так. Как трудно это признать. Как будто вам подарили счастье — и тут же забрали назад. Лучше бы он никогда не узнал вкус губ Натали. Лучше бы той минуты никогда не было, потому что он ясно чувствовал — ему понадобятся долгие месяцы, чтобы оправиться от этих секунд.

Он шагнул к двери. Натали с удивлением заметила, что у него в углу глаза набухает слеза. Слеза еще не потекла, ждала, пока он выйдет в коридор, чтобы уже там скользнуть по щеке. Он хотел ее сдержать. Главное — не расплакаться перед Натали. Это, конечно, идиотизм, но слеза, которую он собирался выплакать, была непредвиденной.

Третий раз в жизни он плакал перед женщиной.

Изречение одного польского философа

Есть замечательные люди, которых мы встречаем в неподходящий момент.

И есть люди, замечательные потому, что мы их встретили в подходящий момент.

Краткая любовная история Маркуса, увиденная сквозь слезы,

Для начала надо вынести за скобки детские слезы, когда он плакал перед матерью или учительницей. Речь у нас пойдет только о слезах, пролитых им из-за любви. Так вот, до той слезы, которую он пытался сдержать при Натали, ему случалось плакать дважды.

Первая слеза относилась к далекому прошлому, когда он еще жил в Швеции, и к девушке, отзывавшейся на нежное имя Бригитта. Не самое шведское имя, но что делать — Брижит Бардо не знает границ. Отец Бригитты, всю жизнь поклонявшийся этой женщине-мифу, не нашел ничего лучшего, как назвать дочь в ее честь. Не станем останавливаться на том, как опасно с точки зрения психологии давать дочери имя собственного эротического фантазма. Какое нам дело до семейной истории Бригитты, верно?

Бригитта относилась к занятной категории точных женщин. По любому поводу она была способна высказать ясное и однозначное суждение. Это касалось и ее красоты: по утрам она вставала с выражением триумфа на лице. Неизменно уверенная в себе, она всегда садилась за первую парту и иногда пыталась выбить из равновесия преподавателей-мужчин, пускала в ход свое бесспорное обаяние, дабы изменить расстановку сил в геополитике. Стоило ей войти в комнату, как все мужчины начинали мечтать о ней, а женщины — инстинктивно ее ненавидеть. Она была предметом всех эротических грез, и в конце концов это ей осточертело. И тогда она придумала гениальный способ утихомирить страсти: встречаться с самым невзрачным парнем. Все мужчины придут в ужас, а девицы — в восторг. Роль счастливого избранника выпала Маркусу, не понимавшему, с чего это центр мироздания вдруг проявил к нему интерес. Это было похоже на то, как если бы США пригласили на ужин Лихтенштейн. Она одарила его парой комплиментов и заявила, что часто на него смотрит.

— Но как ты меня видишь? Я всегда сижу за последней партой, а ты всегда за первой.

— Мой затылок мне все рассказал. У меня глаза на затылке, — ответила Бригитта.

Из этого диалога и родился их союз.

Союз этот вызвал множество пересудов. Когда по вечерам они вместе выходили из лицея, все провожали их ошарашенным взглядом. В то время у Маркуса еще не было обостренного самосознания. Он знал, что внешне не слишком привлекателен, но не считал чем-то сверхъестественным, что встречается с красивой женщиной. Ведь он всегда только и слышал: «Женщины не такие поверхностные, как мужчины; внешность для них не самое важное. Главное — быть образованным, воспитанным и интересным». Он многому научился и старался блистать остротой ума. Надо признать, не без успеха. Изъяны его лица становились почти незаметны под флером, так сказать, некоторого обаяния.