Майкл Корда - Бессмертные

Я организовал телетрансляцию торжества в честь дня рождения президента, и поэтому всюду с камерами толпились съемочные группы, стояла осветительная аппаратура, тянулись провода. Обстановка напоминала нечто среднее между съездом партии и цирком. Однако во всей организации праздника, в отличие от цирковых представлений, не чувствовалось профессионализма. Люди из окружения президента прекрасно умели обставить политическое мероприятие, тем более что Джек был от природы наделен даром талантливого исполнителя. Но у них было весьма туманное представление о канонах шоу-бизнеса: им казалось, что на концертах известные актеры и певцы просто по очереди появляются на сцене, и публика довольна.

Протискиваясь сквозь толпы телеоператоров, фоторепортеров и сотрудников охраны, я добрался до уборной Мэрилин, постучал в дверь и проскользнул в комнату. Мэрилин стояла перед большим зеркалом, в котором во весь рост отражалась ее фигура. Вокруг нее суетились портные. Сесть она не смогла бы при всем желании — платье Жана-Луи, казалось, было нарисовано прямо на ее теле. Спина до самых ягодиц была полностью обнажена, тонкая прозрачная материя телесного цвета туго облегала ее груди и живот, так что поначалу могло показаться, будто она совсем голая. Только нижняя часть юбки, волнами окутывавшая ее лодыжки, была расшита бусинками, вызывая в воображении рождение Венеры из морской пучины.

Таково было мое первое впечатление. Потом я заметил, что Мэрилин как бы играет саму себя. Ваше внимание в первую очередь привлекала искрящаяся копна платиново-белых волос. Взбитые и пышные, как сахарная вата, волосы затмевали саму Мэрилин. Глядя на безупречные формы ее фигуры, вы не сомневались, что перед вами богиня секса всей Америки, но лицо ее в ярком свете ничем не отличалось от лиц миллионов женщин, тех, кому за тридцать, которые вдруг с удивлением замечают, что молодость прошла, а им и невдомек, как такое могло случиться.

Я положил руку на обнаженное плечо Мэрилин и потерся губами о ее щеку, стараясь не испортить макияж.

— Ты выглядишь потрясающе, — сказал я.

— Мне ужасно плохо. Наверное, где-то простыла.

Должно быть, Мэрилин заметила, что я встревожен.

— Не волнуйся, — успокоила она меня. — Я выстою. — Она хихикнула и отдала честь. — Semper fidelis , господин президент, — отсалютовала она. — Кажется, так говорят морские пехотинцы?

— Да, это их девиз. Это означает: “Всегда верны”.

Мэрилин улыбнулась, и лицо ее просветлело — она больше не казалась усталой и измученной. Улыбка заметно преобразила ее, но мое первоначальное впечатление не рассеялось.

— Вот оно что, — отозвалась она. — Мне это, пожалуй, не подходит.

Я бросил взгляд на часы.

— Мне надо идти. Пора кормить зверей в зоопарке.

— Надо же, как интересно. Мне тоже показалось, что здесь пахнет , как в зоопарке.

— Здесь цирк.

— Вот-вот, — сказала Мэрилин. — Похоже. Наверно, поэтому сегодня вечером я и чувствую себя каким-то уродцем. — Она взяла сумочку и вытряхнула из нее несколько капсул. Взяв у швеи булавку, она проткнула в капсулах дырочки, резким движением опрокинула пригоршню в рот и, морщась от неприятного вкуса, запила их шампанским из кофейной чашки с эмблемой Мэдисон-Сквер-Гарден. — Toodle-oo [21], как говорят в Англии, — произнесла она. — Поцелуй за меня президента. — Видимо, приняв таблетки, она почувствовала себя уверенней.

— Думаю, он предпочел бы, чтобы ты сама поцеловала его.

— Да уж. А где Бобби?

— В зале, рядом с Джеком.

— Передай ему, чтобы он пришел ко мне сразу же, как все кончится, Дэйвид. Очень тебя прошу.

Мэрилин произнесла эти слова с пугающей напряженностью в голосе. Хорошее настроение, в котором она пребывала минуту назад, растворилось так же быстро, как и возникло.

— Скажи, что мне обязательно надо с ним увидеться.

— Передам.

— Это очень важно.

В ее лице я увидел и требование, и мольбу — только кинозвезда способна одновременно изобразить такие разные чувства.

— Обещаю, — ответил я.

Она в последний раз внимательно оглядела себя в зеркало, понимая, что актриса всегда должна выглядеть ослепительно. Эмилин Снайвли, глава фирмы “Блю Бук Модел Эйдженси” (с которой и началась карьера Мэрилин), всегда твердила ей об этом в тех же самых выражениях. Именно Эмилин в 1945 году направила ее в дамский салон “Фрэнк энд Джозефе” на бульваре Голливуд, где обесцветили ее волосы, и с тех пор она стала блондинкой. И еще Эмилин не уставала повторять “своим девочкам”, чтобы они предохраняли себя от беременности…