Майкл Корда - Бессмертные

— Гм, и как же звали этого врача?

Она посмотрела на маленькую карточку с фамилией, приколотую у него на халате. “Доктор медицины Бернард Мецгер”, — прочитала она. Мэрилин смерила его ледяным взглядом, насколько это было возможно в данной ситуации.

— Он не назвал своего имени, доктор Мецгер, так же как и вы. Можно мне называть вас Берни?

Мецгер покраснел.

— Ах, ну конечно, разумеется… Как он выглядел?

— Высокий, худой, хорошо сложен. Он похож на моего бывшего мужа, на Артура Миллера, — добавила она, чтобы он понял. — Только тот врач был моложе и не такой угрюмый.

— О Боже! — воскликнул доктор Мецгер. Его красное лицо вдруг приобрело нездоровый бледный оттенок.

— А в чем дело? Он мне показался нормальным — и отнесся ко мне с большим пониманием, чем вы, Берни. Он обследовал меня…

— Он трогал вас руками? — На лице его отразился ужас. — Неужели он трогал вас руками?

— Конечно? Он же врач. Что ж тут такого?

Мецгер опустился на кровать.

— В том-то все и дело, что это был не врач.

— Не врач?

— Нет.. Это пациент. Когда ему удается вырваться из своей комнаты, он крадет белый халат и представляется врачом. Его должны все время держать взаперти. Он вас… э… тщательно обследовал?

Мэрилин подумала, что, может, ей все же удастся выбраться отсюда. Если она пострадала по недосмотру персонала, то, безусловно, администрация больницы с удовольствием отпустит ее, чтобы только избежать судебного процесса — и огласки, — что бросит тень на престиж больницы.

— Очень тщательно, — ответила она. — Я подумала, что он гинеколог. У него нежные руки.

Мецгер вонзил кулак в ладонь другой руки.

— Какой кошмар, — произнес он.

Она кивнула.

— Еще бы. Для начала я сообщу об этом Эрону Фрошу. Он — мой адвокат.

— Эрону Фрошу!

— Он разделает вас на кусочки . Эрон — суперадвокат. И это не говоря уже о том, какой может быть скандал. Вот погодите, устрою пресс-конференцию…

Мецгер что-то монотонно бормотал себе под нос.

— Я — конченый человек, — расслышала она.

Мэрилин положила руку ему на плечо.

— Берни, — сказала она. — Давайте лучше подумаем, как мне выбраться отсюда без лишнего шума — не через вестибюль, вы понимаете меня? Переведите меня куда-нибудь в такое место, где есть телефон и я смогу немного отдохнуть.

— Да, конечно, — задыхаясь, отозвался Мецгер. — Я уверен, мы сумеем это устроить.

— Мэрилин. Зовите меня Мэрилин, Берни.

— Мэрилин.

В результате после двухдневного пребывания в “Шин Уитни” ее перевели в Институт неврологии при пресвитерианской больнице Колумбийского университета и поместили в прекрасный номер люкс. Здесь работали настоящие санитарки, а не переодетые тюремные надзирательницы. Они ухаживали за пациентами круглосуточно. Решеток на окнах не было, и в вестибюле ее не пасли журналисты.

Даже телефон был у нее в номере.

Первым делом она позвонила в Белый дом.

Гувер не привык, чтобы его заставляли ждать, даже если он шел на прием к президенту страны, — вернее, ожидание у президента раздражало его больше всего.

В конце концов, кто такой президент? Гувер служил нескольким президентам много лет подряд, с самого 1924 года. Он стал директором ФБР за год до того, как родился нынешний министр юстиции, — такая фраза по указанию Гувера была включена в текст экскурсии по зданию министерства юстиции.

Ему было известно буквально все о любовной связи Рузвельта, не говоря уже о случайных приятелях миссис Рузвельт. Его агенты даже записали на пленку ее встречу с Джо Лэшем в номере отеля в Нью-Йорке, где они вместе провели ночь. Гувер дал прослушать эту ужасную запись президенту Рузвельту, и тот был ошеломлен. У директора ФБР имелись материалы о финансовых махинациях друзей Гарри Трумэна из Канзас-Сити. Он перехватывал все письма, которые посылала Эйзенхауэру Кей Саммерсби, напоминая президенту, что он обещал развестись с Мэми и жениться на ней…

Он немало знал о людях, которые были президентами США! Знал все грязные секреты их интимной жизни, все тщательно захороненные тайны их политической деятельности, знал об их неблагонадежных друзьях, с которыми они имели неосторожность подружиться в школе или в колледже и которые впоследствии стали сторонниками левых движений или гомосексуалистами (впрочем, одно другому не мешало), знал об их заигрываниях с Москвой, или с замужними женщинами, или с финансистами с Уоллстрит…