Майкл Корда - Бессмертные

За последние несколько месяцев я несколько раз встречался с Редом Дорфманом — правда, друзьями мы так и не стали. Иногда, когда я по делам своей компании приезжал на Западное побережье, меня навещал Джек Руби. Он покидал свои притоны в Далласе, чтобы собственноручно передать мне материалы, изобличающие преступную деятельность Дэйва Бека. Разумеется, Руби не знал, что находится в пакетах, которые он мне передавал, и это его раздражало, как, впрочем, и то, что он вынужден был оставлять “своих девочек” без присмотра. Обычно мы встречались на пустынных автостоянках, и эти встречи длились всего несколько минут, но он все же успевал рассказать мне, как тяжело в Далласе управлять проститутками, а также гордо докладывал о том, какие у него прекрасные отношения с полицией. Я не получал особого удовольствия от общения с потным Джеком Руби, но, честно, говоря, встречаться с ним было не так противно, как с его шефом, во всяком случае, не так опасно.

Время от времени я задавал себе вопрос, зачем я связался с этой совершенно не подходящей для меня компанией. Сейчас я понимаю, что тогда мне просто стало скучно жить. Денег у меня было сколько душе угодно, мой брак с Марией потерял для меня всякую привлекательность (впрочем, и для нее тоже), я добился положения “старейшины” в своей компании и к тому времени окончательно понял, что для Мэрилин я навсегда останусь не более чем другом. Играя роль посредника между Джеком Кеннеди и силами зла, я испытывал острые ощущения; нечто подобное происходит с человеком, когда он влюблен. Сегодня могу сказать: лучше бы я тогда завел себе любовницу.

Раза два мне пришлось общаться с непосредственными подручными Хоффы. Эти встречи устраивались лишь в случае крайней необходимости и проходили в обстановке строгой секретности. Накануне слушания я организовал свидание Бобби с Хоффой — хотя в глубине души был против этого, — чтобы оба они имели возможность присмотреться друг к другу. Для Хоффы эта встреча стала своего рода репетицией перед публичным допросом.

Я был больше обеспокоен тем, как поведет себя на слушании Бобби, а не Хоффа. Бобби прекрасно знал, что в этом забеге все призы распределены заранее, но ему такая идея вовсе не нравилась, и я боялся, что, переступив линию старта, он попытается выиграть все призы до последнего. Джек, как обычно, не сомневался, что все пройдет так, как задумал он.

— Когда состоится великое событие? — спросил я.

— Летом. Надо же, из всех месяцев выбрали август, черт побери! Это время я обычно провожу в Кап д'Антиб… Ты непременно приезжай на слушание, как-никак ты сыграл в этом деле огромную роль.

Мне вовсе не хотелось проводить август в Вашингтоне, но предложение было заманчивое. У меня было такое чувство (которое, впрочем, нельзя было назвать предчувствием), что это слушание будет иметь историческое значение, во всяком случае, для семьи Кеннеди.

Но так уж случилось, что репортажи о конфронтации между Джимми Хоффой и Бобби Кеннеди отступили на второй план перед событием гораздо более значительным для большинства людей. Все газеты пестрели заголовками об очередной трагедии в жизни Мэрилин Монро.

— Когда мы увидели этих рыб, я сразу поняла, должно случиться что-то ужасное, прямо там, на пляже в Амаган-сетте.

Мы с Мэрилин сидели за дальним столиком в кафе под названием “Трещина в стене”. Это небольшое кафе находилось на Первой авеню, недалеко от дома № 555 по Пятьдесят седьмой улице, где жила Мэрилин. Ни Стэнли, владелец кафе, ни его жена, сидевшая за кассой, ни официантка — никто не узнал Мэрилин. А может, они просто привыкли, что знаменитости, наведывающиеся к ним в кафе, не любят, чтобы их узнавали. Грета Гарбо жила неподалеку и часто приходила сюда завтракать. У Мэрилин было осунувшееся лицо, глаза казались огромными, как у людей на картинах Дэя Кина. Недели две назад в Амагансетте она почувствовала страшную боль и ее срочно доставили в больницу в Нью-Йорке. Врачи определили, что у Мэрилин внематочная беременность, и ее немедленно прооперировали, поскольку, как сообщили на следующий день бульварные газеты, она находилась “в смертельной опасности”.

— Что это были за рыбы?

— Они валялись прямо на берегу. — Мэрилин широко раскрыла глаза, как бы заново представляя себе эту сцену. — Понимаешь, рыбаки вытащили на берег сети и стали освобождать их от рыбы, а ту рыбу, которая не годилась для продажи, они просто отбрасывали. Морские петухи? Что-то в этом роде?