Майкл Корда - Бессмертные

— Когда у Джеки случилось несчастье с ребенком, Джек находился в плавании, вместе с той красоткой. Я передал ему это известие по радио, но он не стал возвращаться.

— Он решил продолжить плавание? — Даже я был изумлен.

— Джек сказал, что не стоит возвращаться домой, раз ребенок все равно родился мертвым, — смущенно выговорил он.

Я уставился в тарелку.

— Я бы сказал, он поступил, как эгоист и бессердечный человек, — заметил я. — Во всяком случае, со стороны это выглядит именно так.

— Да. Мать Джеки прочитала мне целую нотацию по этому поводу. Она позвонила мне в Био из Ньюпорта, за мой счет. Даже Бобби был… — Он замолчал, подыскивая нужное слово.

— В смятении?

— Да. Как бы то ни было, кто-то проболтался, и это дошло до Пирсона. Я срочно радировал Джеку на эту проклятую яхту и приказал немедленно ехать к Джеки, а иначе он может распрощаться со своей политической карьерой.

То, что я услышал, было отвратительно, но Джек был сыном своего отца, и, следовательно, ему никогда и в голову не могло бы прийти пожертвовать своими удовольствиями.

— Я так понимаю, ты приехал наводить порядок? — спросил я.

Он кивнул.

— Должно быть, задача не из легких.

— Да, не из легких. — Неудивительно, что у него такие уставшие глаза и на загорелом лице пролегли глубокие морщины. — И не из дешевых.

Да, конечно. Однако есть вещи, о которых я вообще желал бы никогда не знать, и эта история была из их числа.

— Вам повезло, что заметку напечатали в колонке Дру Пирсона, — заметил я. — Ему никто не верит, даже его коллеги по редакции. Если бы ее напечатал, скажем, Уинчелл…

— Я разговаривал с Уинчеллом.

— На твоем месте я бы еще раз поговорил с Джеком. — Я задумался, пытаясь найти выход из положения. В конце концов, в этом и состояла моя работа. — Нужно написать, что был шторм, — произнес я.

— Шторм?

— Шторм на море. Ты радировал на яхту; они, с трудом преодолевая разбушевавшуюся стихию, пытались добраться до ближайшего порта. Джек, потеряв от волнения рассудок, требовал, чтобы подняли все паруса или что там у них еще… Это будет эффектно, к тому же напомнит людям о том, как он спас команду катера РТ—109. Только Джек не может сам распространить эту версию — о его геройстве должен рассказать кто-то другой.

Посол задумался, глядя куда-то мимо меня. За все эти годы нам не раз приходилось вот так сидеть с ним вместе, разрабатывая какой-нибудь план, благодаря которому пресса могла бы представить очередную неприятную ситуацию в наиболее выгодном свете.

— Мне эта идея нравится, — произнес он наконец. — Даже очень.

— Тебе следует срочно договориться обо всем с Джеком и его друзьями.

— Нет проблем.

— А с девочками как?

— С какими девочками?

— С теми, что были на яхте.

— Мы уже заручились их… э… доброй волей.

“Значит, — подумал я, — Джо дал этим симпатичным американкам возможность поездить по Европе, ни в чем себе не отказывая, лишь бы они не попадались на глаза газетчикам”. Посол не тратил времени попусту.

— А Джеки?

— Что Джеки?

— Ты же не хочешь, чтобы она всем рассказывала, будто никакого шторма не было и в помине.

— Ее же там не было. Если Джек утверждает, что был шторм, кто станет спорить? В Средиземном море всякое случается. Бывает так: стоит прекрасная погода, море спокойно, вдруг, откуда ни возьмись, налетает шквал… Опасное море. Любой моряк это подтвердит.

Джо подал знак, чтобы принесли десерт. Его лицо просветлело, когда он увидел торт с шоколадным муссом. Джо властным жестом указал на него.

— Неплохо бы поместить несколько фотографий в журнале “Лайф”, как ты считаешь? Несколько фотографий Джека и Джеки. И написать: семью известного американского политика постигло несчастье. Что-нибудь в этом роде.

— Что ж, идея неплохая. Но согласится ли Джеки?

Джо яростно ткнул вилкой в свой торт.

— Твое дело — организовать публикацию в журнале “Лайф”, — сказал он. — Об остальном позабочусь я.

Но такой репортаж так и не был опубликован. Вероятно, Джеки все-таки уперлась. Однако легенда о том, как Джек, сражаясь с бушующим морем, торопился вернуться к своей жене, получила широкий резонанс, и они с Джеки даже иногда шутили по этому поводу, хотя Джек каждый раз при этом немного нервничал.

В начале следующего года, после того как Джек костьми лег, чтобы проторить дорогу Эдлаю, а затем с удовлетворением наблюдал, как почти все его избиратели отдали голоса Эйзенхауэру, Джо сообщил мне, что Джеки опять забеременела. То есть между Джеком и Джеки воцарились мир и полное согласие, и это было как нельзя кстати, поскольку все сторонники демократической партии связывали самые радужные надежды на предстоящих выборах в 1960 году именно с Джеком Кеннеди.