Асар Эппель - Латунная луна - рассказы

Когда стюардесса принесла что-то прохладительное, спутница N поинтересовалась ее именем.

— Меня зовут Жанна, — ответила стюардесса.

“Стюардесса по имени Жанна” — незамедлительно запела спутница N, полагая, конечно, что налаживает правильные отношения с обслуживающим персоналом.

— Обожаема ты и желанна! — с едва уловимой иронией включилась самолетная красавица, ставя перед N порцию “Чиваса”.

И тут появились, а правильней сказать, словно бы возникли новые пассажиры. N совсем забыл, что позавчера ему звонили из корпорации и очень-очень просили разрешить ввиду крайней необходимости лететь в заказанном для него самолете еще двум попутчикам.

До мелочей изощренный интерьер, красавица Жанна, элегантно одетый сам N и расстаравшаяся поездки ради неотразимо выглядеть его спутница — все словно бы потускнело при их появлении.

Господин был безупречен. Само слово “господин” наверняка придумывалось для мужчин с такой осанкой и сединой, столь тщательно одетых, так причесанных и источающих едва уловимый, но отчетливый аромат, описать который, как ни старайся, не получится.

Его партнерша выглядела вообще удивительно и, хотя одета была по-дорожному, наряд ее представлял некую одежную сенсацию, а элегантное достоинство, с каким она держалась, обнаруживало благородство и породу.

Красиво драпирующаяся ее одежда, его дорогой портплед, мягкие, еле уловимые тона материи, идеально соответствующие загорелым обликам обоих, а еще его галстук и ее шляпа из черной соломки, словно бы утонувшая в газовой вуали…

Едва они устроились в креслах (при этом шляпу дама снимать не стала), как у господина зазвонил мобильный телефон и прозвонил что-то удивительно красивое — этакий шкатулочный менуэт, а господин заговорил в него спокойно и уверенно. “Да!” — ответил он кому-то, а потом: — “Нет!” Потом: — “Да!”…

И снова “нет!”. И все звучало непререкаемо, хотя совсем не настойчиво. Когда он говорил свои “да” и “нет”, дама на него поглядывала, словно бы зная, о чем разговор, и эти “да” и “нет” одобряя.

Она так красиво расположилась у своего иллюминатора, что N показалось, будто он где-то такое уже видел. То ли в каком-то фильме, то ли на чьем-то полотне, то ли про нее было написано “дыша духами и туманами она садится у окна”.

Между тем со спутницей N стало что-то происходить. Та незаметными прикосновениями проверила все фрагменты своей прически, особенно пряди, свисавшие по щекам, а потом принялась устраивать подол юбки, то ли натягивая его на коленки, то ли наоборот — уводя от них повыше.

Взглянув на новую пассажирку, N понял, в чем дело. Та никаких корректирующих движений не производила, а спокойно и красиво сидела. Подол своего необыкновенного наряда она никуда не двигала и правильно делала, предоставляя взору необыкновенно красивые колени. Именно — колени.

Где-то он такие тоже видел. Такие же прельстительные и необыкновенные. Или ему показалось? “Что ж, прилетаем не скоро — только что взлетели, можно будет повспоминать”.

Хотя таких коленей он, похоже, не видел никогда… У его же спутницы были коленки.

Покамест стюардесса восполняла поглощаемый им Chivas Royal Salute, а сам N был занят своими мыслями, явно подавленная появлением царственной пассажирки его спутница, чтобы оставаться на уровне достойного общения, громко поинтересовалась у стюардессы:

— Дорогая, каким это образом самолет поднимается и уже не падает? Я просто теряюсь в догадках!

— Что-то связанное с подъемной силой, мадам!

— Господи! И тут подъемная сила?!

— А мы спросим командира.

Пилот говорил по-русски плоховато, но был подтянутый и авантажный. При его появлении спутница N снова поправила на себе все что возможно и особенно тщательно композицию платья на коленях.

— Вы видеть, — показывая в иллюминатор, сказал пилот, — что крыло снизу совсем плоский, а сверху выпуклый?

— Верно! Как же я раньше не обратила внимания!

— Этот выпуклость гарантировать, когда мы побежали, подъемную сила.

— Выпуклости гарантируют подъемную силу! Как мило! — вовсе оживилась, поворачиваясь от иллюминатора к N, его спутница, а ему показалось, что стюардесса словно бы улыбнулась.

Из дверей кабины выглянула не по-мужски пригожая физиономия второго пилота, черные волосы которого, пропитанные гелем, казались мокрыми, а ресницы были подкрашены.

— Pierre, revenez vite! Je suis si seul sans vous dans les cieux!..

Первый пилот, поклонившись дамам, сразу же ушел в кабину.