Джордж Хаген - Ламентации

Там он и увидел Салли: она притаилась в тени, мусоля окурок. Она сдержанно улыбнулась:

— Привет, Ламент.

Уилл увидел, как толпа с гиканьем скрылась за углом.

— Мы по-прежнему враги? — продолжала Салли. — Ты почти год меня не замечаешь.

— Дигли попросил тебя стать его девушкой, — отвечал Уилл, — а ты согласилась.

— Он сказал, что я тебе разонравилась, — объяснила Салли.

Уилл ответил, что все неправда.

— Я вернулся после болезни, а вы держались за руки.

— Я каждый день тебя караулила у ворот, хотела поговорить, но ты проходил мимо. — Салли сделала последнюю печальную затяжку.

Уилл поднял звонок:

— Пора возвращаться.

Салли устремила на него вопрошающий взгляд.

— В общем, Дигли я больше не подружка.

— Правда?

Салли кивнула.

На урок они пошли вместе. Толпа мальчишек расступилась, увидев дежурного с девчонкой.

Уилл написал бабушке. Он всего лишь хотел рассказать о спасении Маркуса, поделиться радостью. Но письмо его отозвалось ужасом на другом конце земли.

Дорогая бабушка!

Маркус загорелся и чуть не сгорел дотла. Я его спас, а мама сказала, что убьет его, если он еще хоть раз подойдет к огню. Джулиус проткнул и сжег директора школы, то есть его чучело. Папа не любит свою работу и говорит, что Англия уже не та, что прежде.

Через несколько недель пришел ответ, адресованный Джулии:

Боже, что стало с Англией? Судя по варварским наклонностям близнецов, их стоило бы отослать в исправительную колонию. А раз Говард несчастен, Джулия, умоляю, помни о супружеском долге. И еще советую увезти детей обратно в Африку, пусть у них будет нормальное детство!

Говард уговорил семью отправиться еще в одну автомобильную поездку — увидеть Англию такой, как в прежние времена. По старой римской дороге от Лондона до Чичестера они проехали тридцать пять миль до холмов Саут-Даунс. Там, в деревянном сарае, хранились остатки мозаичных полов, золотые украшения и керамика.

У Уилла захватило дух от мозаичной картины: римский аристократ на мраморном помосте, а по бокам — две охотничьи собаки. Вылитый сосед Бак Куинн!

Близнецы, однако, взбунтовались: Маркус стеснялся опаленных бровей и хмуро сидел в машине. Лишь Джулиусу удалось выманить его наружу, и они с топотом носились по музею, сотрясая шкафы с драгоценностями, пока Говард не пригрозил устроить им головомойку.

— Уилл! — рявкнул Говард. — Выведи же братьев на улицу!

Уилл нехотя оторвался от мозаики и вывел близнецов на волю. Маркус и Джулиус вырвались и бросились прочь, оставляя в диком ячмене ровные влажные дорожки. Здесь им ничего не грозило, и Уилл присел на бугорке, на обломке стены, положив руки на колени.

— Ты знаешь, на чем сидишь? — спросил мужской голос.

Уилл запомнил лишь твидовый пиджак незнакомца с кожаными заплатами на локтях.

— Нет, — ответил он.

— Это бывшая спальня римского наместника. Я здесь пахал, на том месте, где ты сидишь, — всюду ячмень, без конца-краю…

Человек указал на золотые колосья в утреннем мареве — как шеренги солдат, замерших по стойке «смирно», — и тут из густого ячменя, жужжа, словно пикирующие бомбардировщики, вынырнули близнецы.

— …И вдруг наткнулся на что-то твердое. Думал, камень, а когда слез с трактора, глянул под плуг, нашел меч и золотое колечко.

В протянутой руке он держал кольцо с камнем и фигуркой мужчины с мечом.

— Марс, бог войны, — догадался Уилл.

Фермер одобрительно кивнул:

— Молодчина. — Он отвел Уилла на несколько шагов вперед. — Вот на этом самом месте полторы тысячи лет назад хозяин дома принимал гостей. Ему принадлежала вся здешняя земля, куда ни глянь.

— Он отобрал землю у англичан? — спросил Уилл.

— У англичан? — Фермер засмеялся. — Не было никаких англичан, лишь кучка диких племен, одно другого кровожадней. Римляне построили им дороги, водопровод, создали правительство, законы. Не будь римлян, бегали бы мы до сих пор с копьями, в боевой раскраске. На, примерь. — Фермер протянул Уиллу кольцо. — И помни, — он подмигнул, — ты носил на пальце нечто бесценное! — Фермер надел кольцо и ушел встречать новых туристов.

На обратном пути Уилл думал о бесценном. Вспомнил дыру от штыка в мундире отца Дигли, улыбку Салли в бомбоубежище.

На передних сиденьях разговаривали родители — восхищались музейными сокровищами.

— За что вам так нравятся римляне? — спросил Уилл.

— Они создали великую цивилизацию, — объяснила Джулия.