Эрвин Штритматтер - Лавка

Мы тотчас побежали к мельнице. Отто отвязал толстый тормозной канат, и Бычий вздох завертел четыре твердые лопасти вокруг оси. В самой мельнице начал крутиться толстый вал, и зубчатое колесо передало его вращение другому колесу. Мельница затряслась, и мы затряслись вместе с ней. Много позднее я испытывал такую же тряску, когда плавал на корабле, но, по-моему, мельничная тряска была куда потрясательней, как и многое, что пережил в детстве, да к тому же еще в первый раз.

Зато в каморке мельника нас встречает рокот, похожий на тот, что доносится с мельничной запруды возле прежнего, городского жилья дедушки с бабушкой. В каморке собрались сытые запахи всевозможных зерен, а еще там есть топчан для мельника, застеленный пустыми мешками. Рядом с топчаном стоит чугунная печь. С потолочной балки свисает фонарь, в шкафчике на стене стоит кружка с чистой водой, а рядом лежит один из малость осевших хлебов здешней выпечки. Кажется, в этой каморке есть все, что мне нужно для счастья. Для пробы я растягиваюсь на топчане и при скудном свете, падающем из оконца, читаю газету булочников и кондитеров. Отто хранит ее под пустыми мешками. Он скрывает ее, потому что мечтал стать булочником, он читает ее, свою профессиональную газету, с пылким интересом, и его мечты вьются вокруг кондитерских печей в дальних городах.

Под осень дуют самые хорошие ветры. Осенью рано темнеет. Мы зажигаем фонарь и разводим огонь в железной печурке. Отто семью годами старше меня, но доверяет мне как равному: если ему когда-нибудь доведется залучить в свою каморку ту, которая пришлась ему по вкусу, он непременно ее добьется, пусть даже силой. Уж он себя распотешит вовсю.

Порой я забываю про часы и про время, и тогда за мной прибегает Ханка. Все уже отужинали, я должен есть один, как изгой, и колбаса на моих бутербродах смазана едкой горчицей материнской брани.

Как бы мне хотелось разок заночевать на мельнице, поглядеть на сипух, которые там гнездятся; как бы мне хотелось пролежать ночь на топчане, лежать бы и представлять себе, будто мельница поднимается с места, летит и опускается в негритянских краях, а негры бегут со всех сторон, разинув рот от удивления: они никогда еще не видели ветряной мельницы.

Я канючу, выпрашивая у матери разрешение переночевать на мельнице. Безуспешно. Там я за ночь не отдохну как следует и потом усну прямо в школе. Почему бы мне, собственно, и не уснуть в школе? Ведь я в ней все наизусть знаю. Обо всем, что происходило в школе, я и по сей день мог бы рассказывать часами, но рассказать, как проходит ночь на работающей мельнице, я так и не смогу. Быть бы мне тогда понастойчивей. У каждого события есть свой определенный срок, когда оно может произвести наиболее глубокое впечатление. Самым подходящим сроком, чтобы разок переночевать на мельнице, были для меня те дни детства, когда мне особенно этого хотелось.

У ветряной мельницы есть и другие способы направлять наши игры, например в пору майских жуков. Жуки роем налетают в сумерках из окрестных березовых лесов. Мельница им наверняка видится большим деревом с темной листвой, они страстно устремляются к мельнице и тяжело ударяются о ее стены, от этого в их рогатой голове все идет кругом, и, сложив крылья, они падают в степной песок у стены. Тут мы торопливо подбираем их, наполняем коробки из-под сигар и банки из-под маринадов и становимся в глазах своих бабушек, которые ходят за курами, достойнейшими личностями. Для кур пора майских жуков все равно что для людей ярмарочное гулянье, они без передышки едят, едят, а мы едим их яйца, и еще не было случая, чтобы в яичном желтке кому-нибудь попалась лапка майского жука.

Среди песчаной вересковой пустоши сыщется лишь несколько тощих лужков, поэтому наши отцы по весне арендуют луга в долине Шпрее и там косят сено для своей скотины. Наш отец из года в год арендует луга в Нойхаузене, что между Гродком и Хочебуцем.

Средний мельник вывез себе жену, мельничиху с печальным лицом, из деревни, которая зовется Йете. Лежит эта деревня в долине Нейсе. Вместе с остальным приданым мельничиха принесла своему мужу пойменный лужок на Нейсе. Не хотелось бы думать, что он женился на ней только из-за этого лужка.

Каждый год в июне босдомская безземельная беднота перебирается поближе к рекам — заготавливать сено. Не слыхать больше визгливой брани матерей, не слыхать воркотни отцов. Некоторые косцы даже по вечерам не возвращаются домой, так и ночуют в стогах и, возбужденные ароматом свежего сена, плодят новых лоботрясов.