Сол Стейн - Другие люди

— Послушай, — Джейн повернулась к нему, — я никак не возьму в толк, что она здесь делает. Что, черт побери, происходит?

Я подумала, что пора объясниться.

— Я не охочусь за его телом. Я пытаюсь соблазнить его адвокатский талант. Хочу, чтобы он взялся за мое дело.

— Дорогой, — улыбнулась Джейн, — почему бы тебе не взять ее дело, чтобы она могла спокойно уехать на такси.

И тут зазвонил телефон. Джейн извинилась и вышла в другую комнату.

— Наверное, ее муж, — заметил Томасси. — Каждый вечер примерно в это время он проверяет, дома ли она.

— Мой отец говорил, что в зале суда вам нет равных. Он, правда, забыл упомянуть об умении стравить ваших оппонентов.

Томасси рассмеялся.

Вернулась Джейн.

— Все в порядке. На который час заказан столик?

— Не волнуйся, за него никого не посадят.

— А может, пригласить и твоего клиента, чтобы отнести стоимость обеда в графу «производственные расходы» и уменьшить на эту сумму подоходный налог?

— Ладно, — я встала. — Такси я могу подождать и на улице. Я сумею позаботиться о себе.

— И правильно, дорогая. Я вот предпочитаю, чтобы заботились обо мне. Мой итальянец не так хорош, как старина Джордж.

На его лице отразилось раздражение.

У двери я попрощалась и вышла на улицу. Из дома донеслись голоса: говорили на повышенных тонах. Я шла по дорожке к тротуару. Из земли уже вылезали крокусы. Я посмотрела налево, потом направо, гадая, откуда появится такси, потом услышала его шаги. Обернулась. Джейн стояла на крыльце.

— Ты пожалеешь, — и скрылась в доме, хлопнув дверью.

Томасси открыл дверцу «мерседеса».

— Залезайте, — звучало как приказ.

Сам он обошел автомобиль, сел за руль.

— А как же такси? — полюбопытствовала я.

— В следующий раз будет знать, как задерживаться, — мы уже проехали метров двести, когда он продолжил: — Столик-то заказан. Как насчет обеда?

— Смешанные пары. Сколько сетов?

— Вы играете в теннис?

— Нет, я играю в ту же игру, что и вы.

— О? Что это за игра?

— Слова.

Когда мы вошли в ресторан, Майкл помахал мне рукой из-за стойки и поспешил навстречу, чтобы проводить нас к угловому столику, подальше от суеты в центре зала.

Походка у Майкла Дичрополиса уже не такая легкая, что прежде. Располнел он на своей же удивительно вкусной еде, но его темные глаза пребывают в непрерывном движении, дабы предугадать возможное желание своего гостя.

Здороваясь с нами, Майкл обежал Франсину взглядом с ног до головы. Он, несомненно, заметил, что она намного моложе тех женщин, что я обычно приводил к нему.

— Добро пожаловать! — воскликнул Майкл, словно только и ждал ее прихода. Отодвинул стул, а когда она начала садиться, подсунул его под Франсину, да так аккуратно, словно садилась она не на стул, а на его руки.

— Это мисс Уидмер, Майкл, мой клиент.

— Я рад, что теперь она и мой клиент.

Тут боковым зрением Майкл углядел три пары, входящие в зал, и поспешил к ним, пообещав, что вернется, как только усадит «своих посетителей». Мы, разумеется, проходили по категории гостей.

Я рассказал Франсине, что Майкл назвал свой ресторан «Акрополис», потому что американцы, конечно, не запомнят его фамилии, а вот название ресторана будет ассоциироваться у них с Акрополем. Но, к неудовольствию Майкла, большинство постоянных клиентов называли ресторан «Аннаполис». [13] Аннаполис — столица штата Мэриленд, примыкающего к штату Нью-Йорк.

Меня всегда интересовало, а что заставляет людей заниматься тем или иным делом. Некоторые рестораторы в частных беседах заявляли, что ими движут только экономические мотивы. Ресторанному бизнесу не грозит спад: люди должны есть. Утверждение это, разумеется, не соответствует действительности. Людям совсем не обязательно есть в ресторанах, и в периоды экономической депрессии рестораны, за исключением дешевых столовок-забегаловок, прогорают. Настоящим рестораторам, которые обрастают постоянной клиентурой, как и их повара, важен сам процесс: приготовить пищу, подать ее на стол, посмотреть, как гости с аппетитом поглощают ее. В мире еды эти греки и итальянцы, что еврейские мамаши: ешь, ешь, как бы говорят они, все приготовлено специально для вас. Представьте себе, каким бы был Ближний Восток, если бы его не заполонили эмигранты, полагающие едой кусок мяса, вареный картофель и подсахаренный салат из шинкованной капусты.

Размышления мои никто не прерывал, а покончив с ними, я заметил, что Франсина внимательно вслушивается в греческую музыку, негромкую, способствующую поглощению пищи, а не отрывающую от еды. Как грациозно поворачивала она голову.