Сол Стейн - Другие люди

— Это первый психоаналитик, которого привезли в участок, — сообщил мне детектив.

— Поздравляю. Давайте немедленно отвезем его в ночной суд.

— Послушайте, до него задержали семерых. Все они ждут в камере предварительного заключения. У меня нет людей, чтобы сопроводить его в суд.

— Когда появятся?

— Утром.

— Можно мне воспользоваться вашим телефоном?

— Будете звонить в Нью-Йорк или в другой город?

— В Нью-Йорк.

— Пожалуйста.

Набирать номер не пришлось. Полицейский телефонист спросил, куда я хочу позвонить.

— Пожалуйста, соедините меня с дежурным в комиссариате полиции. Номер…

Номер он знал и без меня. Детектив перестал рисовать квадратик на лежащем перед ним листке бумаги. Прислушался.

Соединили меня быстро.

— Это Джордж Томасси, — представился я. — Извините, что беспокою комиссара в столь поздний час. Я в двадцать четвертом полицейском участке. Я хочу разрешить одну проблему до того, как уважаемый гражданин этого города выйдет из себя и обратится в газеты. Да, я подожду.

Вновь взяв трубку, дежурный спросил: «Так в чем проблема?»

— Никакой проблемы нет. Этот гражданин застал у себя в квартире незнакомца. Тот угрожал пистолетом, но в итоге был серьезно травмирован. Я прошу лишь о том, чтобы отвезти доктора…

— У него есть лицензия?

— Он психоаналитик. Я хочу незамедлительно отвезти его в суд, чтобы он оказался дома до того, как у него возникнет желание пообщаться с репортерами.

Я посмотрел на детектива.

— Дежурный хочет поговорить с вами.

Детектив взял трубку.

Не слыша ни слова, я знал, что ему сейчас говорят. Положив трубку, детектив молча прошел в соседнюю комнату и вернулся с молодым копом.

— Это патрульный Минчони. Он отвезет вас в суд.

— Никаких наручников, — предупредил я.

— Никаких наручников, — повторил за мной детектив.

Конечно, было бы проще, попади мы к одному из судей Уэстчестера. Судью Спрэга я видел впервые.

— Ваша честь, — я выступил вперед, как только полицейский зачитал протокол, — давайте рассмотрим несколько возможных вариантов. Если бы доктор не предпринял попытки защититься, этот незнакомец унес бы историю болезни, имеющую ключевое значение для дела об изнасиловании, которое вскоре будет рассматриваться в суде Уэстчестера. Народ [33] В судопроизводстве Соединенных Штатов Америки прокурор представляет интересы народа. Поэтому в любом процессе народ обвиняет, а подсудимый доказывает свою невиновность. мог бы проиграть этот процесс, если бы вышеуказанная история болезни не была представлена суду или оказалась в распоряжении адвоката защиты. Ваша честь, я убежден, что именно этот адвокат мог нанять человека, которого доктор Кох застал в своей квартире. Если бы доктор, которому хватило смелости воспользоваться единственным, имеющимся под рукой орудием, обычным дротиком для игры в дартс, промахнулся или легко ранил вломившегося в его квартиру, этот человек, вооруженный пистолетом, пристрелил бы доктора Коха, и мы остались бы с трупом вместо живого доктора и гуляющим на свободе убийцей. Из-за того что доктор, а мы, Ваша честь, знаем, что доктора далеко не все такие, не стал пассивно взирать на совершающееся у него на глазах преступление, а вывел незваного гостя из строя удачным броском дротика, народ сможет успешно довести до конца судебный процесс в Уэстчестере. Доктор Кох заслуживает медали, а вместо этого его унизили, доставив в участок, сфотографировав, сняв отпечатки пальцев. Но теперь я хочу отвезти его домой. Он заслуживает того, чтобы спать в собственной постели с чувством выполненного гражданского долга. Мне нет нужды говорить вам, что доктор Кох пользуется в районе всеобщим уважением и заслуживает освобождения безо всякого залога.

Я полагал, что ночной судья, привыкший видеть перед собой лишь испаноязычных да негров, тут же отпустит на свободу белого пожилого психоаналитика. Когда он выносил решение, лицо его оставалось сурово непроницаемым:

— Залог двести пятьдесят долларов.

Я спросил доктора Коха, при нем ли чековая книжка. Тот покачал головой.

— Не согласится ли суд отпустить доктора под поручительство его адвоката? — спросил я.

— Это приемлемо, — ответил судья Спрэг.

Десять минут спустя мы уже вышли на улицу. Доктор пожал руку патрульному Минчони. Тот держался с ним подчеркнуто уважительно, как со священником.

Я отвез Коха домой. Когда мы подъехали к дому, он не пошевельнулся, не выказывая желания вылезти из машины.