Антон Уткин - Дорога в снегопад

— На ключи, — сказал отец Геннадий и поспешил к храму, а Сергей с Кирой направились к УАЗу, дремавшему во дворе батюшкиного дома.

— А что за чудо? — все не отставала Кира от Сергея. Ехать куда-то ей совсем не хотелось, но, с другой стороны, она не хотела обидеть гостеприимного батюшку.

— Да не, просто церковь, увидите, — сказал Сергей. — А если правда интересно, садитесь — домчу.

— Мне Анна Дмитриевна, — сказала Кира, когда выехали за село, — ну, вот эта женщина, что вещи привозила детям…

— Понял, понял, — закивал Сергей.

— …говорила, мол, что прозорливый батюшка-то?

— Ну да, — подумав, подтвердил Сергей. — По слову его сбывается.

— Например? — поинтересовалась Кира.

Некоторое время Сергей размышлял, видимо, подыскивая пример повыразительней.

— Да вот был тут у нас один деятель, будем говорить, наркотиками торговал — всех он достал. Батюшка ему сказал как-то: «Гляди, не отстанешь от зловония своего, найдут тебя в пруду с камнем на шее». — Сергей обратил к Кире искренне озадаченное лицо. — Так ведь так и вышло, — удивленно сказал он.

«О, Боже», — подумала Кира.

Дорога, размытая гигантскими лужами, тянулась вдоль кромки унылого молодого березняка. Изредка в березовых сетях мелькали черные елочки. Сергей вел предельно аккуратно, но все равно машину так трясло, что Кира держалась за ручки обеими руками.

— Что сгорит, то не сгниет, — жизнерадостно подбодрил Сергей свою пассажирку, когда на раскисшей дороге УАЗ сделал очередной пируэт и оба они ударились головами о крышу. Машина стала.

— Полнолуние, бесы разгулялись, — виновато пояснил Сергей и вылез копаться в моторе.

Кира глядела в окно. Все небо представляло собой как бы единое сизое облако, чреватое зимой. Время от времени из массивов туч на мгновения вырывался пучок солнца и наскоро преображал пейзаж, намекая на возможность какой-то иной, лучшей, радостной жизни… Скоро поломка была устранена, и они продолжили путь.

— А я здесь главный человек был — веришь, нет? — вдруг, повернув к Кире лицо, с веселой загадочностью объявил Кире Сергей. — Да. Главный человек.

— В каком смысле? — спросила Кира, и Сергей затаенно улыбнулся, словно бы и ждал этого вопроса.

— Разбойник я бывший, — не без гордости сказал он.

— Если бывший, — сказала Кира, — то значит…

— Да вы не пугайтесь, — сказал Сергей, снова переходя на «вы». — Алтарник я. Ну, пономарь.

Кира обдумывала это неожиданное признание и долго не знала, что на это сказать.

— А алтарником-то где служите? — спросила она наконец.

— Не здесь, — пояснил Сергей, — в Пашине там в церкви в одной.

Кира не подавала голоса, ожидая, что услышит дальше.

— Понимаете, — заговорил Сергей, — все ждут какого-то чуда, чего-то такого, будем говорить, неземного. То есть, как бы вам сказать, — он подыскивал слова в стремлении как можно яснее выразить свою мысль, — чтобы что-то такое внезапное случилось вдруг, Богородица, скажем так, явилась, или еще что-то такое подобное, святой какой, угодник там… Так вот, сразу скажу: видения не видел, откровения не слышал. А преображение имело место… Не знаю, может, кто и видел чего по праведности, но я не сподобился, брехать не буду. Да это, говорю, и не нужно. Дух-то дышит как хочет…

Кира по-прежнему напряженно слушала, пытаясь понять, куда клонит ее чичероне. Но Сергей, произнеся последние слова, глубоко задумался, как бы забыв о своей подопечной, но потом мотнул головой, будто отряхивая мокрые волосы и глянул наконец на Киру.

— Я ж тут был, будем говорить, смотрящий по району. Надо объяснять, что это?

Кира сделала неуверенное движение плечом.

— Ну, короче, бандитами нас называют, братвой. Это-то вы слыхали?

На этот раз Кира робко кивнула, и Сергей тоже кивнул с улыбкой, обрадовавшись, что понимание установлено.

— Нам самим бизнесом заниматься было нельзя, но мы много других людей богатыми сделали… А они нам были благодарны. Понимаете, о чем я?.. А повод? Повод был, конечно. Просто одного друга у меня убили, второго убили, третьего… Всерьез, в общем, за нас взялись. Конкуренты, скажем так. Я следующий. А как этого избежать? Самих их, будем говорить, ликвидировать, врагов-то? И самому погибать не хочется, и грех такой брать на себя тоже не хочется. И вот как-то после Крещения я домой приехал и отчетливая мысль у меня: все, может быть, сегодня. Может быть, сейчас. Словно бы голос какой внутренний. Я куртку накинул и пошел.

— Куда? — спросила Кира.