Анне Рагде - Раки-отшельники

— Я… Я заказал памятник матери. Из белого гранита.

— Ты за этим пришел?

— Но мы не будем его устанавливать до весны. Там слева бронзовая роза, и имя выбито черным лаком.

Он говорил нарочито громче, чтобы старик в гостиной услышал.

— Дорогой, наверное, — заметил Тур.

— Да, недешевый. Но ведь нужно что-то приличное.

— А там есть место для других имен? — спросил Тур.

Маргидо кивнул. Тур сложил газету и отнес ее старику, который тут же ее взял, отложив в сторону лупу и надев очки. Маргидо попытался вспомнить, когда ему в последний раз заказывали очки, может, стоит сводить его к окулисту, приехать за стариком сюда, заставить его сначала помыться и переодеться и отвезти в город.

Тур налил себе кофе, под конец лилась уже только гуща, но он, похоже, этого не заметил.

— У меня завелись крысы, — сказал он и тяжело вздохнул.

— Крысы?

— В свинарнике. Гребаные твари. Да, говорю прямо, не стесняясь твоих нежных ушей. Гребаные твари! И в ловушки они, черт возьми, не идут, слишком умные. Только сжирают яд, а потом дохнут внутри стен. Но недостаточно быстро, и все время появляются новые, я видел их следы на дворе далеко от свинарника.

— Так надо вызвать дератизаторов.

— С ними надо подписывать договор. Я звонил и спрашивал. На несколько тысяч крон. Ни за что, — ответил Тур и покачал головой.

— Они свиней не покусают? Не заразят их ничем?

— Я первым делом об этом и подумал. Представил, как они копошатся перед носом у свиней, твари. Но теперь я заколотил и закрыл свинарник, а в помещении с кормом они достают только то, что упало на пол, к тому же, я теперь очень слежу за чистотой, подметаю все время. И все равно, знаешь ли, их тянет к теплу, теплу от скотины. И они так быстро размножаются…

— Я как-то слышал об ужасном способе избавиться от крыс, — сказал Маргидо.

— Да?

— Ловишь одну крысу живьем…

— Спасибо!

— Ловишь одну живьем, — продолжил Маргидо, — потом выжигаешь ей глаза и отпускаешь. Ее крики должны спугнуть остальных.

— Фу! А как же любовь к ближним?

— Это ведь только крысы, — сказал Маргидо.

— Они тоже — Божьи твари, — возразил Тур и криво ухмыльнулся.

Маргидо вынужден был улыбнуться в ответ и почувствовал, что сейчас за этими улыбками — самое подходящее время сказать что-то важное. Он понизил голос, заглянул в гостиную, — старик сидел, склонившись над газетой, — на всякий случай Маргидо подошел к радио и увеличил громкость:

— Я тут думал об Эрленде, — сказал он.

— Что же ты думал?

— Мы были к нему несправедливы. И к этому… тоже.

— Они были здесь на рождество, оба, — ответил Тур. — А когда они уезжали, я взял датчанина за руку и пригласил его сюда летом. Сказал, что летом здесь очень красиво.

— Так и сказал?

— Здесь ведь действительно красиво летом.

— Я не о том. Ты правда пригласил его сюда?

— Правда.

— Тур, это был сильный поступок.

— А ты, ты же верующий и все такое. Как же ты… Что-то у меня не вяжется. Ты вроде как должен говорить, что это неправильно. Греховно и так далее, — тихо сказал Тур.

— Нет, не должен. Поэтому я решил говорить то же самое, что говорил об этом Иисус.

— А что же говорил Иисус?

— Ровным счетом ничего, — ответил Маргидо.

Они посидели в тишине, хором рассматривая пустую кормушку, по краям которой свисали выеденные зеленые мешочки.

— Ну да, и вот мы сидим здесь, — сказал Тур. — У нас нет никого, а у Эрленда есть. Забавно.

— И так оно и будет.

— Тебе надо встречаться с женщинами, Маргидо.

Они по-прежнему рассматривали кормушку.

— Да. Но я никого не хочу. Я хочу жить один. В мире и покое.

— Всю оставшуюся жизнь?

— Да. Конечно. Раз уж я столько времени справлялся без женщин, то вполне дотяну и до конца жизни.

— Это правда. Но как-то это странно. У меня вот была мать.

— Да, — отозвался Маргидо.

— Сварить еще кофе?

— Мне не надо.

— У нас будет новая домработница, они поменялись маршрутами. Подумай только, какой идиотизм! — сказал Тур уже в полный голос.

— А прошлая была лучше?

— Не знаю, новой еще здесь не было. Прошлая была ничего, прибиралась и сразу уезжала.

— И мне пора, — сказал Маргидо, выходя из-за стола. — Спасибо за кофе.

— Странно, что у тебя нашлось время заехать. В рабочий день.

— В это время работы мало. Обычно все случается перед Рождеством и сразу после. На этой неделе всего двое похорон. Одни были позавчера, а вторые — завтра.

— Забавно, — удивился Тур, — и в этом тоже есть сезоны. Мать вот тоже… Но она сперва заболела.