Ганс Кирст - Фабрика офицеров

Генерал избегал смотреть на Крафта.

— Что же вы теперь намерены делать, Крафт?

— Задание, которое вы передо мной поставили, господин генерал, я считаю выполненным. Убийца стал самоубийцей. Я перед собой такой цели не ставил, но теперь, когда это произошло, я считаю, что это развязка, так как кто знает, как еще могла сработать мельница юстиции!

— Вы считаете, Крафт, что я могу спокойно умывать руки и считать себя невиновным?

— Господин генерал, — твердо начал обер-лейтенант, — вы своих рук и не пачкали вовсе. Роль следователя вы доверили мне, а я, сам того не желая, превратился в палача. Все, что произошло, исключительно мое дело, и я не собираюсь ничего перекладывать со своих плеч на плечи других. Да почему, собственно, я должен это делать? Если все то, господин генерал, что мы здесь делаем, и все то, что происходит вокруг нас, является чистым, честным, незапятнанным солдатским обществом, то это такой мир, которого я не понимаю. Этот мир настолько лжив и пуст, что не стоит и гроша. Это убежище для проныр, подхалимов и лишенных совести насильников. Это мир, от которого меня рвет. И этот мир вовсе не стоит того, чтобы ради него жить.

Генерал-майор Модерзон встал, подошел к окну и, глядя в него, долго молчал. Затем он неожиданно обернулся к Крафту и сказал:

— Следовательно, вы намерены испытывать все последствия этого дела. У вас есть воля!

Генерал быстрыми шагами подошел к письменному столу. Взяв в руки какой-то длинный листок, он вернулся к Крафту и сказал:

— Прочтите. Эта телеграмма получена полтора часа назад.

Крафт прочитал:

«НАЧАЛЬНИК ВОЕННЫХ ШКОЛ

НАЧАЛЬНИКУ ВОЕННОЙ ШКОЛЫ № 5

Возглавить лично расследование смерти Хохбауэра. Местное расследование приостановить до прибытия нашего уполномоченного, старшего военного советника юстиции Вирмана. Оказать ему всяческую поддержку. Вирман уже выехал.

Подпись: Начальник военных школ».

— Пусть приезжает! — проговорил Крафт.

Старший военный советник юстиции Вирман прибыл в военную школу в тот же день поздно вечером и сразу же повел себя как гончий пес.

Разумеется, Вирман прежде всего доложил о своем прибытии генерал-майору Модерзону. Генерал не заставил его долго ждать и, когда Вирман вошел в кабинет, встретил его стоя.

Вирман безукоризненно исполнил свои обязанности по субординации: он бодро отдал честь и даже попытался отдать рапорт с соблюдением всех нюансов, при этом он хотел показать генералу, что прибыл сюда лишь по приказу, для того, чтобы закончить неинтересное дело.

— Почему вы прибыли лично и к чему такая спешка? — поинтересовался генерал.

— Только потому, что дело это несколько необычное, — уклончиво ответил Вирман.

— Этого вы пока еще не можете утверждать, — сказал генерал. — Если вы уже сейчас так считаете, то для этого могут быть только две причины: либо уже проведено предварительное расследование, либо имеется предварительное заключение по делу. Но вы так и не ответили на мой вопрос, господин старший военный советник юстиции.

— Господин генерал, — начал Вирман, чувствуя, что его серое лицо постепенно становится красным, — позволю себе заметить, что я не подчинен вашей военной школе, я только прислан к вам, так сказать, для совместной работы.

— Что я об этом думаю, господин Вирман, относится только к моей компетенции. И я требую, чтобы вы ежедневно докладывали мне, начиная с завтрашнего дня, о ходе расследования в час, который я вам назначу позже. На данный момент у меня все, господин старший военный советник юстиции.

После такой аудиенции Вирман поспешил покинуть генерала и здание штаба вообще. Однако его злости на Модерзона не было границ. Унижение, которому его только что подверг этот отъявленный реакционер, увеличивало в Вирмане ярость: так в теплицах буйно растет сорняк.

Вирман и на этот раз остановился в гостинице. Войдя в отведенный ему номер и бросив на кровать портфель и чемодан, он сразу же схватился за телефон. Его первым абонентом был капитан Катер, вторым — капитан Ратсхельм. Обоих Вирман пригласил к себе.

Первым в гостинице появился Катер, так как он жил совсем недалеко. Он встретил Вирмана с распростертыми объятиями.

— Наконец-то вы приехали! — воскликнул он с радостью.

Старший военный советник юстиции пожал протянутую ему руку.

— Я думаю, мой дорогой, что сейчас все в порядке! Во всяком случае, я вас благодарю за точные данные.

— Это была моя святая обязанность!