Бернгард Келлерман - Город Анатоль

— К черту! — задыхался Янко. — Я ему отплачу! Так это тебе не пройдет! В этом ты можешь быть уверен. Я не умру, — в первый раз он заговорил о смерти, — пока не отомщу тебе, слышишь? День и ночь я буду думать об этом. Не забывай!

Всё безразличие, всё равнодушие Янко вдруг исчезли. Да он вовсе и не собирается умирать. Кто говорит о смерти? Неуёмная жажда жизни охватила его. И в то же время одна смутная мысль, которая занимала Янко уже несколько недель, прежде чем его охватило это ужасное равнодушие, снова вспыхнула в нем. Вперед! Вперед! Не терять времени! Может быть, это даже хорошо, что Борис выбросил его из дому.

Янко вдруг успокоился. Он остановился, несколько раз глубоко вздохнул и окончательно пришел в себя. Вокруг него царили тишина и спокойствие. Над ним раскинулось сине-зеленое ночное небо, усеянное крупными звездами. Наверху, в горах, сияли фонари нефтяного города. Янко даже рассмеялся вдруг. Он совсем забыл, что в десять часов к нему хотела прийти Роза. Может быть, она бросит камешек в окно Бориса? И вдруг господин председатель акционерной компании «Национальная нефть» — помилуй нас, боже! — откроет окно и увидит, что там стоит не герцогиня Хэмэндэггс и не принцесса Хаудуюду Ссылка9, а просто «мещаночка» из Анатоля, у которой даже нет шелкового белья. Да, вот это была бы потеха! И Янко снова расхохотался.

Впереди над камнями встала тень. Это сторож, охраняющий виноградники. Рабочие с нефтяных промыслов воруют виноград чуть не центнерами.

Теперь Янко уже не бежит куда глаза глядят, он избрал себе определенную цель. Нефтяной город служит ему ориентиром, и вот уже показались красные окна «Парадиза». Когда он поднимался по деревянной лестнице, его злость почти испарилась, и только руки всё еще дрожали.

«Парадиз» помещался в небольшой уединенной усадьбе, в получасе ходьбы от города. Раньше здесь был кабачок Барбары, пользовавшийся весьма сомнительной репутацией, а теперь Ксавер попытался превратить его в «первоклассное увеселительное заведение». Он перестроил и обставил трактир в стиле элегантного публичного дома и приказал всё выкрасить в кирпичный цвет. Здесь был центральный бар и отдельные кабинеты, в которых гостей не тревожили ни при каких обстоятельствах. Ксавер пригласил на службу несколько девиц: правда, не красавиц, но всё-таки они были на своем месте. Они приехали из Белграда, Будапешта, Вены, немного усталые и уже потрепанные жизнью. Неудивительно: путь в Анатоль был ведь довольно долгий.

Из «Парадиза» неслись крики, шум. Красные занавески почти всех отдельных комнат были освещены. Из бара раздавался смех Яскульского. Лесоторговец держал на коленях маленькую опьяневшую блондинку и понемногу вливал ей сквозь зубы зеленый ликер.

— Ну, не бойся, малютка! — кричал он. — От этого еще никто не умирал. Ах ты желтая бестия, ты еще кусаешься!

В это мгновение он заметил Янко.

— Да ведь это Янко! — воскликнул он, точно в неудержимом восторге, и вскочил. — Вот и отлично, что ты здесь, барон! Я тебя целый день вспоминал. Хотел даже идти к тебе. Ей-богу, не сойти мне с этого места! Это мой друг Янко, душа человек! А это — Жермена, француженка, она только что приехала из Белграда. Прежде она бегала по канату с зажженной лампой на голове, а затем сорвалась и с тех пор хромает немножко. Но это не беда и даже забавно… Однако когти у нее, как у кошки! Яскульский вдруг замолчал и пристально уставился хитрыми глазками на Янко.

— Да что это с тобой, барон? — закричал он. — Ты точно мертвец, ни кровинки в лице! Посмотри на него, Ксавер!

— Я сегодня упал с лошади, — солгал Янко, чтобы хоть что-нибудь ответить.

— Упал с лошади? Да ты мог бы шею себе сломать, упаси боже! Ну садись, выпей стаканчик. Мы тебя живо на ноги поставим. Слушай, барон, я ждал тебя. Клянусь богом, ждал!

Когда Яскульский начинал говорить, невозможно было прервать его. Как только его собеседник открывал рот, он уже при первых словах громко хохотал, хотя еще не знал даже, что тот хочет сказать. А затем начинал говорить как заведенный и ничто уже не могло его остановить. Последнее слово всегда оставалось за ним.

Яскульский, конечно, заговорил о делах, о нефти, о спекуляции земельными участками. Он удивленно взглянул на Янко.

— А почему ты не затеешь какого-нибудь дела, барон? — воскликнул он. — Теперь ты получил наследство, говорят, папенька оставил тебе полмиллиона. Послушай-ка! Ведь нефть — это просто-напросто жидкое золото. Оно течет из леса по всем улицам города. Нужно только подставить посуду. Нагнись, барон! Вот и всё, что от тебя требуется! Деньги у тебя есть. Сделай из них миллион, два миллиона. Ну, что ты скажешь?