Ева Хорнунг - Дог-бой

Наталья замолчала. Глаза на бледном лице казались огромными, черными, волосы как будто наэлектризовались и стали дыбом — как Ромочкина грива, только красивее.

Дмитрию захотелось откусить себе язык, поймать хотя бы последнее слово, проглотить его; но было слишком поздно. Он не мог шевельнуться. Оба молчали. Он зажмурился. Что он натворил? И что теперь будет? С чего все началось? При ней он вечно теряйся — а она все время затыкала ему рот; в конце концов его прорывало, вот как сейчас, а ведь он не собирался ее обижать! А потом он бормотал какую-то чушь вроде того, что сейчас, ведь он ничего подобного даже не думал! «Под влиянием многочисленных стресс-факторов личность пациента меняется…»

Перед его мысленным взором замаячило одиночество — тупое, бессмысленное существование, полная заброшенность.

— Ах, Дмитрий! — вздохнула Наталья. Голос ее немного дрожал, но оставался звонким. — Когда что-то теряешь, это… навсегда, верно? — Она неуверенно рассмеялась. — Ты говорил серьезно? Нет, я знаю, что нет. Ты просто хотел сделать мне больно, потому что… — Она глубоко вздохнула, взяла себя в руки. — Дмитрий, меня в самом деле тревожит вмешательство в Ромочкину жизнь — мы не имели права грубо вторгаться и все ломать… Ну да, мы пережили трагедию…

Дмитрий открыл глаза и рухнул на стул. Наталья, по-прежнему бледная и гордая, смотрела на него так, что ему захотелось разрыдаться от облегчения.

— Знаю, — робко ответил он. — Перемены ужаснут его, но ведь мы действуем ради его же блага! Я лично позабочусь о нем…

Наталья оживилась.

— Дмитрий! — Глаза у нее сверкнули. — Я знаю, что делать! Ты не просто будешь заботиться о нем. Мы не позволим поместить Ромочку в специнтернат, не дадим производить над ним научные опыты. Мы с тобой усыновим его! Станем его опекунами! Он будет жить у нас дома — в радости и в горе, до самого конца!

Как ни странно, сердце у Дмитрия не дрогнуло. В тот миг он обрел цельность и посмотрел на нее доверчиво, ничего не тая. Он не осуждал ее ни за своеволие, ни за преувеличенную пылкость. Наталья тоже раскрыла свое сердце. Она тоже дорожит этим мальчиком, тоже привязана к нему! Дмитрий успокоился; впервые после смерти Марко он перестал чувствовать себя несчастным и никудышным. Он поднял голову. Наталья лучилась радостью.

— Конечно, Наталочка, — тихо сказал он.

Тогда она прильнула своими сочными губами к его губам и долго целовала его. Дмитрий закрыл глаза. Их отношения переходят на новый уровень! Неожиданно его глаза наполнились слезами.

Он не вступает в мир Натальи. Они вместе с Натальей вступают в Ромочкин мир. В непроницаемый, неведомый мир, который он, Дмитрий, разрушит до основания, ничего не ведая заранее и не зная, какими будут последствия. И как ни странно, он рад, что его чистосердечная, неисправимая Наталья откроет для себя новый мир вместе с ним.

В первый раз милиционеры напали на них совсем рядом с домом — на их территории. Стая шла гуськом мимо брошенных складов. Вдруг Мамочка остановилась и задрала голову, вывернув здоровое ухо. Все остановились и прислушались, хотя Ромочка, единственный из всех, не услышал ничего. Он даже не успел понять, что происходит. Все остальные быстро и бесшумно бросились вперед. Мамочка проползла под сеткой, огораживавшей старый склад; Белая, припав к земле, попятилась назад и, вместе с Золотинкой и Пятнашкой, побежала по тропке, которая извивалась между старыми складами, заходила внутрь и кружным путем уводила к последнему месту встречи у мусорной горы.

Ромочка пришел в замешательство. Куда они все подевались? И куда бежать ему? Он решил следом за Мамочкой проползти под сеткой, но все уже скрылись, и тогда он услышал другие звуки. Припав к земле, он повернул голову и увидел множество ног в темно-синих форменных брюках. Тяжело дыша от страха, он кое-как заполз на огороженную территорию и побежал по разбитым бетонным плитам.

Стая давно облюбовала этот заброшенный склад; Ромочка знал, где, скорее всего, спряталась Мамочка. За площадкой вилась узкая тропинка, которая вела к открытой автостоянке и старому жестяному гаражу-ракушке. Громкие крики, лязг цепей и скрип открываемых ворот привели его в полное замешательство. Что, если Мамочку заманили в ловушку на стоянке, загнали всех в крохотный гараж и окружили? Что они сделают с собаками? Голова у Ромочки закружилась от ужаса. Что делать? Бежать за собаками или отвлечь внимание на себя?

Ромочка подбежал к загрузочным воротам склада, обитым рифленым железом, и попытался раздвинуть створки, чтобы пролезть внутрь. В щель просматривался просторный зал, заваленный мусором, пакетами и старой мебелью. На складе нашли приют беспризорные дети и их собаки — не стая, а как бы домашние любимцы. Среди них было и много щенков. Со своими собаками и друг с другом здешние обитатели обращались очень хорошо, зато чужаков ненавидели. Незваных гостей в лучшем случае били, а в худшем — даже убивали. Особенно здешние дети не любили пьяных взрослых или случайно забредших на чужую территорию подростков из вражеских преступных группировок. Сейчас Ромочка здешних обитателей не боялся. Если они на месте, то наверняка видят, что за ним гонится милиция. Но скорее всего, если они не спят, то давным-давно сбежали.