Джон Фаулз - Куколка

В: Резоны он представил?

О: Я, говорит, его высоко ценю и не хочу ему лишнего беспокойства. На что я отвечаю: как изволят пожелать ваше сиятельство. Вот и молчи, говорят они; на, отдай Тейлору — пусть выпьет за мое здоровье и держит язык за зубами, ты ж прими от меня полгинеи. Я, сэр, с благодарностью принял.

В: Но мистеру Лейси ничего не сказал.

О: Не сказал, сэр. За выпивкой Тейлор поведал об том, как шибко прогневались его светлость на сынка, отвергшего составленную партию. Вот тогда-то я струхнул, сэр. Как говорится, незнайка дома сидит, а знайку в суд ведут. Привиделся мне осерчавший родитель, кого лучше б не гневить, вспомнилась пятая заповедь «чти отца твоего»…

В: А раньше об том не задумывался? Иль с самого начала не знал, что затевают его сиятельство?

О: Теперь-то все предстало в ином свете, сэр.

В: То бишь?

О: Выведать намеренья его сиятельства стало моим долгом, сэр.

В: В смысле, стало выгоднее послужить их батюшке?

О: Благоразумнее, сэр.

В: Как всякий валлиец, ты лицемеришь, Джонс. Просто учуял хорошую поживу, ведь так?

О: Я рассчитывал на скромную награду, сэр. По усмотренью достопочтенного джентльмена.

В: Не сомневаюсь. Стало быть, после Уинкантона ты исполнился решимости шпионить за его сиятельством? Верно?

О: Ежели б так, сэр! Я колебался. Последние два дня поездки не стали для нас вертоградом.

В: Чем не стали?

О: Вертоградом, сэр, валлийцы именуют Сомерсет, где сплошь веселие, тучные стада и разливанное море сидра.

В: Теперь изображаешь щепетильность? Со мною не пройдет, поганец! Ты уж все решил, иначе не выклянчивал бы деньги у мистера Лейси.

О: Каюсь, сэр.

В: К приезду в «Черный олень» ты еще ничего не выведал об планах его сиятельства?

О: Нет, сэр.

В: Теперь все рассказывай с той минуты, как первого мая проснулся.

О: Хоть я поганец, сэр, но всю ночь проворочался, не зная, как оно будет лучше. Наконец встал, отыскал огарок с чернильницей и отписал мистеру Лейси…

В: Не повторяйся, говори об том, как на бидефордской дороге путники разъехались.

О: Мили через две дорога разветвлялась, образуя этакую рогатину, и я укрылся на заросшем взгорке, ибо не ведал, какой путь выберут мои бывшие компаньоны. Место узнать легко — там стоит виселица. Прождал я боле двух часов, радуясь, что денек, на мое дурацкое счастье, выдался тихий и солнечный.

В: Кто-нибудь проезжал?

О: Повозка с парнями и девушками. Хохотали и вовсю распевали — ехали на праздник. Туда ж шли и пешие.

В: Не было ль нарочных, спешивших с неотложной вестью?

О: Нет, сэр. Компания его сиятельства остановилась на развилке неподалеку от виселицы.

В: Я знаю. Ты слышал их разговор?

О: Ни словечка, сэр, до них было шагов четыреста.

В: Продолжай.

О: Ну вот, значит, сочувственно глянул я вслед мистеру Лейси, в одиночку поехавшему в этакую глухомань. Вскоре он скрылся из виду, поскольку его дорога шла под уклон, а троица поднималась на взгорок. Когда она достигла гребня, я выбрался из кустов и пустился следом. Перед верхушкой холма спешился, чтоб глянуть — двигать дальше або переждать. Мили через две въехали мы в густой лес, где тропа стала извилистой, точно шило корабельного плотника, и я шибко опасался выскочить прямо на троицу. Так оно и вышло, сэр. Только я обогнул здоровенный валун, глядь — вот они, в сотне с небольшим шагов от меня. На мое счастье, никто не обернулся, а шум стремнины, где они остановились, заглушил цокот моего коня. Мигом соскочил я наземь, в сторонке привязал лошадь и вновь осторожненько выглянул. Ахти! Их и след простыл! Но тут меж деревьев мелькнула накидка Луизы, сидевшей за Диком, — казалось, троица напрямки взбирается на холм.

В: Как названье того места?

О: Не ведаю, сэр. Поблизости жилья не видал. Вот вам примета: дорогу пересекает ручей, а далее, по левую руку, шумливый водопад.

В: Рассказывай.

О: Оглядевшись, я подошел к месту, где стояли мои попутчики, и разглядел, что в каменистом дне неширокой, шагов, може, в шесть, стремнины есть брод. За ним дорога поднималась уже не столь круто и шла через лесистую, как мы говорим, влумину. Поначалу-то я никакой тропы не заметил, но потом в зарослях углядел прогал, впускавший в ложбину.

В: Что, тропа утоптанная?

О: Голову на отсеченье, там уж давненько никто не хаживал. Позже-то я смекнул, что здесь пастухи проводят отары на летние пастбища — приметил обглоданные ветки, засохший овечий горох и прочее.