Джон Фаулз - Куколка

Общее отхожее место расположено в конце Тоуд-лейн и являет собою ряд из пяти кособоких зловонных сараюшек, тылом обернутых к улице и снабженных еще более зловонными ямами. Между ними и канавой высится куча человеческого дерьма, куда наметанным взмахом Ребекка добавляет содержимое своего ведра. Как водится, вокруг все заросло лебедой, которая еще прозывается вонючей травой. Все сараюшки заняты, Ребекка терпеливо ждет. Наравне с близстоящей уличной колонкой, уборной пользуются почти пятьсот человек.

Вот в очередь встает старуха в таком же сером платье и простом облегающем чепце. Сдержанно улыбнувшись, Ребекка произносит фразу, которая в данных обстоятельствах звучит как-то выспренно и слишком уж неуместно:

— Любви тебе, сестра.

В ответ те же три слова. Однако Ребекка и старуха явно не сестры — они держатся порознь, больше не проронив ни слова. Похоже, единоверцы обменялись приветствиями, сродни обычному «с добрым утром». Но квакеры так не здороваются, посланный Аскью сыщик (кто сейчас вместе с Джонсом топчется возле подвала) напутал.

Когда четверть часа спустя Ребекка и Джон Ли, облачившийся в поношенный черный сюртук и плоскую шляпу, выходят на улицу, двое мужчин даже не пытаются изобразить увлеченность беседой, но откровенно на них пялятся. Долговязый сыщик, привычный к своей роли, сардонически усмехается, Джонс растерян. За несколько шагов до этой пары Ребекка вдруг останавливается, хотя муж ее шагает дальше, и смотрит на Джонса, который неловко сдергивает шляпу и утыкает смущенный взгляд в разделяющую их канаву.

— Пришлось… Мы ж условились…

Ребекка будто впервые его видит, но во взгляде ее нет злости, одно лишь понимание. Наконец она опускает взор и произносит уже знакомую фразу:

— Любви тебе, брат.

Ребекка спешит к мужу, по кому видно, что незнакомцы вызывают в нем всякие чувства, только не любовь. Под руку они продолжают путь. Чуть помешкав, парочка пускается следом, точно лисы, высмотревшие хилого ягненка.

под присягой взятые на допросе октября четвертого дня в десятый год правленья монарха нашего Георга Второго, милостью Божьей короля Великобритании, Англии и прочая

Я Ребекка Ли, в девичестве Хокнелл, старшая дочь Амоса и Марты Хокнелл; родилась в Бристоле января пятого дня, года тысяча семьсот двенадцатого. Замужем за Джоном Ли, манчестерским кузнецом с Тоуд-лейн. До нынешнего мая была лондонской проституткой, известной под именем Фанни. На шестом месяце беременности.

В: Вам ведомо, зачем вас сюда призвали?

О: Да.

В: Знаете, что я расследую исчезновенье высокородного джентльмена, случившееся давешним маем?

О: Да.

В: Тогда начнем. После первого мая имели вы известья об его сиятельстве либо сношенья с ними?

О: Нет.

В: Имеете сведенья, что, вероятнее всего, они каким-либо способом умерщвлены?

О: Не имею.

В: То же самое спрошу об их слуге: вам что-нибудь известно об его судьбе?

О: Ничего.

В: Вы под присягой.

О: Знаю.

В: Ну что ж, внове целомудренная наша, сперва выясним, что вы есть, а после перейдем к тому, чем вы были. Говорить как на духу. Вспученное брюхо и кликушество не помогут. Ясно выражаюсь?

О: Христос мой свидетель.

В: Прекрасно. Но советую не забывать, что я располагаю показаньями Джонса. А также вашей бывшей хозяйки и многих других. Ну-с, когда приехали в Манчестер?

О: Двенадцатого мая.

В: И отыскали родителей?

О: Да.

В: Они простили ваши грехи?

О: Благодаренье Богу.

В: Вы рассказали, чем занимались?

О: Да.

В: И вас не прокляли?

О: Нет.

В: Как же так? Неужто родичи не крепки в своей вере?

О: Весьма крепки, оттого и простили.

В: Что-то в толк не возьму.

О: Искренне раскаявшихся не проклинают.

В: Но ведь прежде вас прокляли и вышвырнули вон.

О: Потому что согрешила, но не раскаялась. Теперь, нынешняя, я знаю, что они были правы.

В: Значит, вы все им рассказали. Стало быть, и об том, что приключилось в Девоншире?

О: Нет, про то умолчала.

В: Что ж так?

О: Зачем тревожить то, в чем не грешна.

В: Главный свидетель и соучастник порочных безбожных злодеяний не желает себя тревожить?.. Что молчите?

О: Не было злодеяний.

В: А я утверждаю — были, и вы всячески им способствовали.