Стефани Цвейг - Нигде в Африке

Эта книга — берущий за душу фрагмент живой истории и увлекательнейший роман.

Я писала не об Африке, а о том, каково человеку терять родину, язык, достоинство… Некоторые обороты речи и сравнения, которые так нравятся моим читателям, не что иное, как прямой перевод с суахили — языка, не забытого много до сих пор… Что касается моей памяти, то я еще в детстве твердо решила никогда ничего не забывать.

Ронгай, 4 февраля 1938 года

Моя дорогая Йеттель!

Возьми-ка сначала носовой платок и сядь. Теперь тебе надо быть сильной. Господь распорядился так, что мы скоро увидимся. Во всяком случае, гораздо скорее, чем смели надеяться. Со времени моего последнего письма из Момбасы, которое я написал тебе по прибытии, уже столько всего случилось, что у меня до сих пор голова кругом идет. В Найроби я пробыл всего неделю, и за это время меня уже почти довели до отчаяния, потому что каждый пел, что без английского мне работы в городе ни за что не найти. А устроиться на ферму, как здесь все делают, чтобы иметь крышу над головой, не было, казалось, никакой возможности. И вот неделю назад меня с Вальтером Зюскиндом (он из Померании) пригласили в гости в одну богатую еврейскую семью.

Я сначала не придал этому значения, подумал, что они, как моя мать в Зорау, вечно подкармливают всяких бедняков. Но теперь понял, что это было настоящим чудом. Рубенсы уже пятьдесят лет живут в Кении. Старик Рубенс — председатель еврейской общины Найроби, а они как раз заботятся о refugees [1] Беженцы (англ.). — Здесь и далее прим. пер. (это такие как я), которые только прибыли в страну.

Рубенсы (у них пятеро взрослых сыновей) были просто вне себя, когда выяснилось, что вы с Региной все еще в Германии. Здесь все видится по-другому, чем у нас дома. Так что вы с отцом были совершенно правы, когда не хотели, чтобы я уезжал один, и мне стыдно, что я вас тогда не послушал. Позже я узнал, что старик Рубенс меня крепко отругал, но ведь я тогда ни слова не понимал по-английски. Ты себе представить не можешь, сколько времени мне понадобилось, чтобы понять, что община готова заплатить иммиграционным службам за тебя и Регину сто фунтов. Меня немедленно отправили на ферму, чтобы у нас было пристанище на первое время и я бы хоть что-то заработал.

В общем, отправляйтесь в путь, и как можно скорее. Это самое главное во всем письме. Хотя я и вел себя до этого как осел, теперь ты должна мне довериться. Каждый день, который ты проведешь еще с Региной в Бреслау, считай, потерян. Немедленно иди к Карлу Зильберману. У него самый большой опыт по части эмиграции. Он отведет тебя к тому господину из Германского бюро путешествий, который мне очень помог. Он тебе скажет, как поскорее приобрести билеты на пароход, все равно какой и сколько он будет идти. Если получится, бери трехместную каюту. Знаю, это не очень приятно, но зато гораздо дешевле, чем плыть вторым классом, а нам как раз сейчас придется экономить на всем. Главное, чтоб вы были на борту корабля, а корабль — подальше от берега. Тогда можно будет спать спокойно.

И еще — немедленно свяжись с фирмой «Данцигер» насчет наших ящиков. Помнишь, мы один пустой оставили, для вещей, которые еще могут понадобиться. Так вот, при здешней жаре без холодильника не обойтись. И еще не забудь про керосиновую лампу. И скажи, чтобы они тебе дали несколько запасных фитилей, иначе все равно будем сидеть в темноте. Здесь, на ферме, где я очутился, электричества нет. Купи две москитных сетки. Если денег хватит, то и три. В Ронгае малярия не так свирепствует, но ведь неизвестно, где мы еще в конце концов очутимся. Если холодильник не будет помещаться, выгрузи розенталевский сервиз. В этой жизни он нам вряд ли понадобится, да и сколько мы уже всего потеряли — что по сравнению с этим какие-то фарфоровые тарелки с цветочками.

Регине нужны резиновые сапоги и крепкие штаны (тебе, кстати, тоже). Если вам захотят на прощание что-нибудь подарить, проси обувь на вырост. Не могу представить, по крайней мере сейчас, что мы когда-нибудь будем настолько богаты, чтобы снова покупать обувь.

Список вывозимого имущества составляй только тогда, когда все соберешь. Нужно внести туда каждый предмет, который ты берешь. Иначе будут ужасные проблемы. И смотри не поддавайся на уговоры взять что-нибудь для кого-то. Вспомни о бедном Б. Проблемы с гамбургской таможней он заработал только благодаря своей отзывчивости. Неизвестно, когда он теперь доберется до Англии и долго ли ему еще бродить под буками [2] Вероятно, реминисценция стихотворения Р. М. Рильке «Мы шли под буками…»: Мы шли под буками, по-осеннему пестрыми, От боли разлуки глаза у обоих были красны… «Любимый, давай соберем цветы». Я робко ответил: «Они уже мертвы». . Лучше всего держи язык за зубами и поменьше рассказывай о своих планах. Теперь никогда не знаешь, что последует за невинным разговором и кем стали те, кого ты знал всю жизнь.