Артур Япин - Сон льва

Похоже, возможности только увеличиваются, когда для них остается все меньше и меньше места».

Взглянув на этот феномен со стороны, Бог открывает закономерность: все новое рождается благодаря ограничениям! Когда Он ограничил небо, возникла земля, когда оттеснил воду — появилась суша, когда собрал свет в пучок, возникла тьма. Ограничив одно, даешь шанс проявиться другому. Словно из-за уменьшения свободы передвижения, все явления вынуждены совершенствоваться и соревноваться друг с другом. Бог понимает: творить — это постоянно ограничивать.

Когда что-то делишь, оно преумножается. Остается меньше возможностей, но именно потому идет развитие! Согласно этому простейшему принципу действует новая Божественная игра.

Сначала Бог самолично делил и ограничивал, но когда люди научатся различению, то смогут приступить к этому сами, как боги. У Него, в конце концов, есть и другие дела. Нужно только запустить механизм прогресса так, чтобы человек продолжал двигаться самостоятельно. Это кажется Богу настолько простым и гениальным, что Он не понимает, как раньше до этого не додумался. Не откладывая дело в долгий ящик, Бог отделяет добро от зла. Ограничивая их, Он создает их. Отныне одно не сможет существовать без другого.

Единственное, что Ему надо еще сделать, — дать знать тем двоим в раю, что отныне их веселая свобода разделена, и теперь им нужно выбирать из двух возможностей, а по сделанному выбору их будут судить. Бог показывает людям первое попавшееся дерево в раю, содержащее познание добра и зла, и — чувствуется рука мастера, — запрещает им вкушать его плоды.

И что же? Его план работает! Запрет мгновенно пробуждает у людей желание его нарушить. Их мысли теряют былую свободу и ограничиваются добром и злом. Не успел Бог удрать, как две новоиспеченные силы начинают сражаться за территорию в головах людей. Когда люди не выдерживают и посягают на запретный плод — в точности как Бог и предполагал, — Он делает вид, что глубоко оскорблен и выдворяет обоих за границы рая.

Люди в шоке оглядываются вокруг и смотрят на предоставленные им пределы. Когда рай им запрещен, у обоих рождается горячее желание его обрести вновь, и они начинают творить свой собственный.

— Молодцы! — кричит Бог им вслед. — Идите и размножайтесь!

При этом Он изо всех сил старается сдержать смешок, ибо на самом деле имеет в виду: — «Идите и делитесь!» — что в сущности одно и то же.

Так начинается история человечества. Для Бога это было не труднее, чем заставить петь соловья, выколов ему глаза.

И Ему это столь же сладко, ибо не успели люди переспать друг с другом, как их дети уже разделились, а Богу не пришлось пошевелить и пальцем. Отныне Он будет лишь косвенно вмешиваться в их дела, может быть, когда заскучает; и если вмешается, то только ради их блага, чтобы помочь им, ограничивая их свободу.

Однажды Он оттеснит все живое на ковчег, и человек, качаясь на волнах всемирного потопа, не только позаботится о домашних животных, но и разовьет волю, необходимую для выживания. Или Его вклад в Вавилонское столпотворение. Он разделил единый общий язык, понятный всем, и назначил каждому народу свой собственный, чтобы они научились пользоваться языком жестов. У Авраама Он отбирает пропитание, у Моисея — страну. Он подобен руслу реки, в котором поток тащит народы вперед и вперед.

Наконец, считает Бог, настало время сделать людей окончательно подобными Ему. Он дает им десять заповедей, и теперь они сами могут судить — что хорошо, а что плохо. За первое они будут вознаграждаться, за второе — наказываться. Бог записывает Заповеди как можно понятнее, чтобы не возникло разночтений и всегда можно было бы на них ссылаться.

Когда все человеческое получается столь узко ограничено, в людях рождается сознание греховности. Внезапно они придумывают название тому, что до сих пор лишь смутно ощущали. Поскольку чувства теперь не свободны, человеку приходится учиться размышлять, и его природа навсегда зажимается в тисках разума. Плотины в голове не позволяют сердцу устраивать наводнения.

Так болезнями, голодом или тиранией Бог гонит свои творения вперед по старинному принципу американских боевиков: где каждое препятствие вынуждает убегающего героя придумывать что-то новое; то, что он в противном случае никогда бы не сделал. Человек обнаруживает в себе все больше и больше новых возможностей, и после очередного «кровавого» приключения начинает что-то понимать и видит впереди новое бытие — «хэппи энд», доселе — далекое и туманное. Человек творит историю не благодаря свободе, а всякий раз предпринимает что-то новое, чтобы бежать из тесноты текущей ситуации. Наконец в самом тесном пространстве нас ловит Бог, надеясь, что неподвижные, как Иосиф в темнице, мы, в конце концов, поймем, о чем мечтаем.