Артур Япин - Сон льва

Она унизила священника, поэтому с тех пор мы называем его Чипполо, или Чипполино. Когда Чипполино взошел на амвон, то впервые он прочитал не отрывок из комментариев, а произнес проповедь от всего сердца.

— Так велико милосердие Божие, — сказал он, — что Он дал мне понять мою ошибку: есть кое-что похуже того, когда любой встречный может тебя поиметь…

На что паства хором ответила: «Когда никто не хочет тебя поиметь!»

Граница жизни — смерть. Только потому, что она нас поджидает где-то в конце пути, мы понимаем, что не просто блуждаем, а куда-то идем. Эта граница дает направление. Подобные границы я вижу везде. Они делают нас сознательными. Они указывают нам на наши ограничения, и в то же время на то невероятное, что возможно в этих пределах. Я испытал на себе, как диктатура подстегивала народные движения. Я знаю, как притеснение пробуждало у людей волю выжить. Я видел, как после разрушений войны расцвела наша страна. Из руин ненависти поднялась любовь.

Именно пределы не дают нам заснуть.

Именно ограничения толкают нас вперед.

Это двигатель мира. Это жизненная сила. Каждая клетка делится. Она уменьшается, чтобы расти. Я считаю, что вся эволюция, вся история человечества может быть сведена к этому принципу.

Замкнутый в неподвижности тела, воспламеняется мой дух. Я убеждаюсь все больше и больше — судьба решительно подрезает наши возможности для того, чтобы благодаря этому мы еще мощнее расцвели.

Было время, когда все было возможно. Царил хаос.

Но однажды Бог решает положить этому предел. И сразу же приступает к работе, словно предчувствует приближение кавалькады грядущего цирка.

Сначала Он ограничивает свободу во взаимодействии стихий. Создает два отдельных небесных тела: небо и землю. Затем запрещает беззаботно играть друг с другом свету и тьме. Каждому указывает свое место. Одного ограничивает днем, другого В ночью. Всю воду собирает вместе, так что суша отделяется от моря. На суше проводит границы и делит ее на части. Одну часть очерчивает особенно точно и называет Сад Эдема, этим она сразу выделяется на фоне всего остального. И все еще Бог недоволен. Он накладывает оковы на время и творит звезды, чтобы те поделили бесконечность на дни и годы.

После того как все стихии занимают свое место, Бог творит живых существ, но обеспечивает их настолько экономно, что каждое существо вынуждено оставаться в своей среде обитания; рыба должна ограничиваться морем, птица — воздухом, млекопитающее — землей. Но и эти три группы Он опять подразделяет. Он творит каждого согласно его природе и категорически требует, чтобы каждый вид ограничивался своим видом. Внутри этих групп он делает одного сильнее, другого — слабее, так что каждый получает свое место в иерархии, покинуть которое он может только под страхом отлучения и смерти.

Наконец Бог встает на колени, наскребает кучку земли, спрессовывает, мнет ее и лепит из нее человека. Делает тому носик из глины — эй, престо! [185] Престо (итал.) — очень быстро. — и вдувает в него жизнь.

Бог поселяет человека в Саду Эдема и некоторое время наблюдает, как тот радостно резвится и шалит в одиночестве, абсолютно свободный и лишенный какой бы то ни было цели. На это Бог решает ответить радикальной мерой. Он творит второго человека, и отныне первый больше не волен свободно скакать вниманием с одного на другое.

Теперь он должен считаться с другим существом и научиться выбирать между ею и собой. Но даже тогда эти двое все еще продолжают метаться из стороны в сторону, только теперь уже взявшись за руки. Пока они не осознают своих границ, у них нет потребности в развитии. Мужчина и женщина чувствуют себя совершенно свободными и счастливыми и не мечтают о прогрессе.

Бог, приложивший все силы, чтобы направить творение в нужное русло и поднять до человеческого уровня, был настолько сбит с толку, что вынужден взять денек отгула, дабы спокойно поразмышлять над последствиями своей деятельности. Не может быть, что в результате Его начинаний ему придется лишь наблюдать, как эта парочка целыми днями бегает друг за другом между четырьмя потоками, которыми Он на всякий случай огородил рай? Размышляя над тем, как бы ему форсировать развитие, Бог окидывает взглядом все Свое Творение. Да, Он однозначно продвинулся. Ведь сначала у Него был один лишь хаос. Теперь же есть выбор между небом и землей, сушей и водой, светом и тьмой, мужчиной и женщиной. Сначала возможности были неограниченны, теперь, по крайней мере, что-то уже изменить нельзя. «Странно, — думает Бог, — чем больше ограничений, тем лучше результат.