Артур Япин - Сон льва

Однако на этот раз Гала совершенно спокойна и уверена в том, что делает. Она рассказывает о своей поездке так, словно она просто слетала на спинке у сверчка в «Пиноккио-парк». [167] Пиноккио-парк — парк в г. Коллоди (Тоскана, Италия) на родине Карло Лоренцини, автора «Пиноккио». Она улыбается. Максима раздражает эта ее улыбка. Она всего лишь пила коктейли и качалась на волнах в заливе! Можно было бы порадоваться за нее. Но его смущает эта улыбка. Все побережье скуплено сумасшедшими графинями и беспутными американскими наследниками. Конечно, великолепное приключение. Пожалуйста. Но что не так в ее улыбке? Он не может ее вынести. На все его слова она лишь улыбается; в этом есть что-то высокомерное, словно она узнала какую-то его тайну.

Ночью Максим демонстративно отворачивается от Галы, и они спят спина к спине, но утром вместе завтракают в «Розати» [168] Кафе «Розати» на Пьяцца-дель-Пополо. Место встречи богемно-литературной публики. серебряными ложками с фарфоровых тарелок. На Виа Фраттнна они покупают себе новую одежду, сначала Максиму, потом Гале, а в оптике на Корсо оба приобретают темные солнечные очки классического итальянского дизайна. Арендуют «Веспу» и целый день гоняют, как Грегори Пек и Одри Хепберн, вокруг «Большого цирка». [169] «Большой цирк» (Circus Maximus, лат.) — самый обширный ипподром древнего Рима. Располагался в долине между холмами Авентином и Палатином. Незадолго до закрытия Гала заходит в банк и погашает первую часть долга Максима, перечислив деньги на счет голландского государства. Несколько тысяч лир, что остаются, они тратят на входные билеты и аренду полотенец в старинной мавританской бане, построенной Сальви, [170] Николо Сальви — итальянский архитектор. спрятавшейся за фасадом фонтана Треви. [171] Фонтан Треви был заснят во многих фильмах, в т. ч. мелодраме «Римские каникулы» с Одри Хепберн и Грегори Пеком, картине Федерико Феллини «Сладкая жизнь», где фонтан стал третьим главным героем наряду с Анитой Экберг и Марчелло Мастроянни, олицетворением роскоши и праздности. Там, на горячих мраморных плитах в душном помещении, у обоих возникает ощущение блаженства. Они делают друг другу массаж, благодарные за вновь обретенную свободу. Но как только они ополаскивают один другого прохладной водой из Аква-Верджине, поступающей с гор по акведуку, построенному Агриппой, каждый снова погружается в свои мысли.

Гала испытывает неожиданное удовлетворение оттого, что все лиры, что она вчера заработала, сегодня потрачены, словно сомнения в отношении ее затеи отмокли и неясное тревожное ощущение смыто напрочь. Максим чувствует все возрастающее беспокойство оттого, что они опять бедны, как прежде. Завтра утром он прочитает «Мессаджеро» [172] «Мессаджеро» (II Messaggero — «Вестник») — итальянская ежедневная газета. только после того, как кто-то выбросит газету на улице, а «корнетти-кон-крема» [173] Корнетти-кон-крема — рогалики со взбитыми сливками. в баре на углу — останутся на витрине.

С остатками мыла и чешуйками кожи в мраморную решетку водослива смывается не только эйфория сегодняшнего дня, но и последние их опасения. По старым трубам они попадают на площадь, где незаметно выливаются в углу монументального фонтана между колоссальной скульптурой морского божества Океана и морским коньком, а потом, омыв скалы, клокочут в бассейне и оседают на дно. Там все растворяется в окружении тонущих монеток, брошенных через плечо группой поющих зальцбургских монахинь, которые после своего концерта йодля в Сан-Игнацио [174] Сан-Игнацио — собор в Риме. снова хотят вернуться в Вечный город.

Почти всю неделю Гала и Максим живут на прежнем уровне — впроголодь, но зато с модными солнечными очками. О Сицилии не вспоминают. Однако день за днем у Галы растет желание второй раз бросить вызов судьбе. Словно ей легче переносить ежедневные лишения, зная, что решение проблемы под рукой, если она сможет себя заставить. Каждый день Гала придумывает несколько практических, финансовых причин, чтобы вернуться на остров, но чувствует, что на самом деле ее туда тянет нечто большее.

Когда Гала была маленькой, смерть заглянула ей в глаза и оставила постоянное напоминание о себе — черное окошко перед взглядом. Трещащим фейерверком она установила границы в ее жизни. С тех пор Гала точно знает, что ей можно и какая цена будет за превышение. Но даже в самые страшные минуты перед приступом, когда ее сознание погружается в темноту и она не знает, сможет ли выкарабкаться, Гала рассматривает эти ограничения не как угрозу жизни, а как стимул. Подобно тому, как популяция в дикой природе снова набирается сил, когда ее численность уменьшилась.