Артур Япин - Сон льва

Я вижу, что она боится, и почти слышу, как лопается ее голова в попытке придумать ответ, который бы меня удовлетворил.

— С этим гомиком? — спрашивает она весело.

И впервые отводит взгляд. Я решил бы, что она лжет, если бы на ее лице не отразилось такое глубочайшее презрение.

— Ну, вы даете! Мы с ним — подружки. Только и всего.

Мне нравится ее ответ, даже если она все придумала.

Я встаю и говорю, что мне необходимо приступить к работе.

— До встречи, — говорит Гала и, собрав все свое мужество, добавляет: — Может быть, на прослушивании?

— Это и было твое прослушивание.

В подарок я дарю ей салфетку с рисунком из моего сна. Она держит ее рядом со своим лицом. Перевернутые запятые вместо бровей, форма губ, ресницы веером, белая одежда. Говорила же Джельсомина: «Я знаю эту девушку».

Едва я прошел половину Виа Капо-ди-Ферро, как мне кажется, что Гала что-то кричит мне вслед. Увидев, что я обернулся, она машет мне салфеткой.

— Чао, маленький мальчик! — слышится мне, хотя не уверен, что она прокричала именно это.

— Я все испортила! Тупая клуша!

Вернувшись в Париоли, Гала падает на кровать.

— У меня было столько шансов, и я все их упустила!

Максим пытается ее развеселить, но Гала безутешна.

Дома на Виа Маргутта Джельсомина меня не спрашивает ни о чем, пока мы не ложимся спать.

— Ну, была ли это женщина из твоего сна?

— Она неудержимо напомнила мне тебя.

Поняв, что я говорю серьезно, Джельсомина гладит меня по щеке, как ребенка.

— То есть женщина твоей мечты, — говорит она, подражая чувственной интонации Ла Лолло, [154] Ла Лолло — Джина Лоллобриджида, итальянская актриса. чтобы скрыть свою печаль. — Они — самые опасные, синьор Снапораз, помните это!

После чего Джельсомина отворачивается и гасит свет.

Через час я снова просыпаюсь. По нашей улице бродит пьяный парень. Заплетающимся языком он напевает песенку моего детства, которую я раньше никогда не слышал за пределами своего родного города. Я встаю, чтобы закрыть окна, а то он разбудит Джельсомину, но она и так ничего не слышит. Его голос скрипит, как подковы упрямого осла по гравию, но я выхожу на террасу, чтобы ничего не пропустить. Парень переходит Пьяцца-дель — Пополо, и я пытаюсь понять, доносится ли его пение до Париоли.

Когда я забираюсь в постель, Джельсомина, так и не проснувшись, обхватывает меня руками и ногами. Я любил бы ее за одно это доверие. Она прижимается головой к моей груди и держится за меня, как утопающий за спасательный круг. Так я и засыпаю. Я ищу всю ночь, но единственная, кого я нахожу — это моя мать.

— Я тебя понимаю, — говорит она.

У нас пикник на морском пляже Ривабелла в Римини — я сижу на песке в плавках, она — на деревянных мостках, спрятавшись в тени пляжного стула. Мама чистит для меня яблоко, нарезает на дольки и раскладывает их на салфетке.

— Когда я была беременна твоей сестренкой, я и подумать не могла, что смогу кого-нибудь полюбить столь же сильно, как тебя.

Она играет с песком пальцами ног. Дает мне руку. Мне не дотянуться.

— Я сильно, всей душой любила тебя. И думала, что больше не полюблю никого, физически не смогу. Ты уже был для меня всем. Но как только я увидела ее, это произошло. Сразу. Я очень любила ее, но тебя ничуть не меньше.

Она устанавливает пляжный стул так, чтобы вытянуться на нем во всю длину. Берет салфетку и кладет себе на глаза.

— И я поняла, что любовь, которую ты делишь между двумя людьми, только удваивается. Поэтому не паникуй. Любви достаточно для всех.

Порыв ветра сдувает салфетку с ее лица и уносит. Я пытаюсь разглядеть ее лицо, но неожиданный смерч поднимает в воздух салфетки всех посетителей пляжа — от Белларива до Ривабелла. Сотни салфеток кружатся вокруг. Трепещущие белые полотна полностью закрывают мою мать, а когда они разлетаются над морем, как чайки, и опускаются на волны, ее уже нет.

Сначала вот что: все, что случится с Галой в следующем эпизоде, произошло без моего ведома. Я никогда об этом не знал. Единственный раз, когда мы встретились, я ничего не заметил. Никаких следов тех неслыханных вещей, через которые пришлось пройти бедной крошке. Она, казалось, наоборот расцветала. Каждый раз, когда я ее видел, она выглядела еще сильнее, чем прежде. Более гордой. Более уверенной в себе. Когда у меня было сумасбродное настроение, я даже относил все на свой счет, словно моя гениальность отражалась от нее, а не наоборот. Кто же мог подумать, что тем временем…