Артур Япин - Сон льва

— О фильмах Снапораза никогда ничего не известно, — отвечает Сальвинии удивленно. — Пока не начинаются съемки. Каждый день может случиться все, что угодно, большего при всем желании сказать невозможно.

— Насколько реально, что мы получим роли в этом фильме?

— Конечно, реально. Все возможно до самого последнего момента.

— Нас пригласили сегодня прийти…

— Вот видите.

— …для собеседования.

— Ну да, и я наслаждаюсь нашей беседой, — говорит Сальвини и начинает рассказывать, как в четырнадцать лет он оказался в труппе бродячих акробатов.

Следующая встреча оказывается менее ни к чему не обязывающей. Гала и Максим сидят уже в последнем помещении, подперев головы руками, у них болят спины от дешевых стульев, когда дверь распахивается и входит молодая блондинка. Она кладет стопку сценариев на свой письменный стол, где стоит табличка с ее именем. Очевидно, Фиамелла не ожидала посетителей.

— Кто вас впустил? — спрашивает она резко, и полученное объяснение ее ничуть не смягчает:

— Не знаю, кому пришла в голову такая идея. Над вами кто-то просто подшутил. Снапораза даже нет в стране.

Фиамелла бросает взгляд на их портреты на доске и пожимает плечами.

— И даже если бы он был здесь… Она срывает их фотографии с доски и отдает им, помахивая снимками, как старой, никому не нужной бумагой.

Потом открывает дверь, но не в следующее помещение, а в коридор, откуда они начинали свой путь.

Это была последняя капля. У них есть мечта. И они не упустят ее. Нет смысла оттягивать неизбежное. Гала с Максимом обходят здание, отпихивают в сторону мусорные контейнеры, преграждающие им дорогу, и открывают черный вход в Студию № 5. Рядом висит железная пожарная лестница, покрашенная в черный цвет, как и стена, к которой она практически никак не прикреплена. Словно по указке режиссера, их взгляды синхронно скользят по ступеням к стеклянному помещению наверху.

Старая контрольная комната, [119] Контрольная комната — одно из помещений в студии звукозаписи. построенная до возникновения переносных мониторов, операторских кранов и передающих микрофонов, выступает на высоте восемнадцать метров из стены и словно парит в большой пустой студии. Кругом окна занавешены легкими шторами, но с другой стороны низкое зимнее солнце светит прямо в комнату. За окном угадывается силуэт мужчины, который ходит взад-вперед по кабинету. Голова, волосы, походка, прямая спина, усталые плечи: это Снапораз.

Размышления Снапораза прерываются топотом ног по железной лестнице. Он подходит к окну. С щелчком поднимает жалюзи, внезапно выскакивая, как лимон из фруктового автомата.

Снапораз открывает дверь. Он выше, чем они думали. И старше, но взгляд — молодой. Он прищуривается. Маленькие черные брови торчат пучками над глазами, словно он сердится. На самом деле, он — само радушие. Не говоря ни слова, он дает высказаться Гале и Максиму. Рассматривает врученные ему фотографии.

Молодой мужчина.

Молодая женщина.

Снапораз рассматривает их портреты. Разглядывает их самих, сначала сквозь ресницы, затем, открыв глаза и отступив на несколько шагов, — в полный рост. В особенности Галу. Подходит к ней и, хотя изо всех сил старается смотреть ей в глаза, взгляд остается прикованным к ее бюсту — высокому и декольтированному. Когда ее груди приподнимаются в такт дыханию, кажется, словно они приветствуют его.

Было бы невежливо не ответить на это приветствие.

— Ciao, belle poppe! [120] Привет, сиськи! (итал.)

Это первые слова, которые Гала с Максимом слышат от Снапораза. Между ними и следующими повисает большая пауза. В это время он берет Галу за руку и треплет ее по щеке, как маленькую девочку. Гала сияет, но опускает взгляд. Наконец Максим кашляет. Снапораз смотрит на него, похоже, удивленный, что вместе с этим бюстом пришел кто-то еще.

— Забудь, — говорит Снапораз Максиму и снова смотрит в сторону. — Мне ты не подходишь. Ни сейчас, ни потом.

В этом я ошибался. Сейчас как раз мне Максим пригодится. Он будет подобно лампиону перед чайным домиком. В некоторых сценах я ставлю его на передний план, и так формирую для себя образ Галы, которая скрывается за ним. Нравится мне или нет, но он был частью ее.

Двери широко открыты. Что только сюда не залетает! Картины проносятся — искажаются, распадаются и снова скрываются из виду. Все возможно, пока придумываешь сюжет.

Это фаза снов наяву.

Все думают, что эта стадия требует концентрации, но на самом деле, наоборот — необходимо полное растворение. Спутанность сознания, граничащая с бредом. Необходимо решиться отступить на несколько шагов назад и пустить все на самотек. Тот, кто изо всех сил старается заснуть, всю ночь не смыкает глаз.