Артур Япин - Сон льва

— Не знаю. У меня такое ощущение, что мы над чем-то работаем, а на самом деле жизнь остановилась.

— Счастье всегда неподвижно. Не веришь? Только печаль постоянно в движении, — Гала смущается. — Максим… скажи мне, пожалуйста, о чем была речь сегодня утром? Джеппи почему-то надеялась, что мы долго будем отсутствовать.

— Она сдает в аренду нашу кровать.

Нашу кровать?

— Когда нас нет, она сдает ее другим.

I** Какой позор! — смеется Гала.

— Наверное, почасовая оплата.

— И ты это одобряешь? — дразнит Гала. — Прекрасно, нечего сказать!

— Мы живем почти бесплатно, мне сложно об этом судить.

— Надо искать другое жилье.

— За другое мы не сможем платить. Не бери в голову, речь только о матрасе. Простыни нам дают новые. По какой-то причине она вбила себе в голову, что мы тоже куда-то уедем.

Гала садится. Закрывает глаза и поворачивается лицом к солнцу. Максим делает то же самое. Так они сидят некоторое время.

— Джанни просил меня об этом.

— Что?

— Вчера утром. Я столкнулась с ним на рынке, он был на своем мопеде. Спросил, не хотела бы я куда-нибудь поехать.

— С ним?

— С кем же еще? Не знаю. Я об этом не думала. Я такого не ожидала. Просто ушла.

— Каков подлец, — смеется Максим.

— Но что это значит?

— Ты красива. А это Италия. Все мужчины хотели бы куда-то поехать с тобой. Не волнуйся, я тебя не отпущу…

Гала смотрит ему в глаза.

— Никогда?

В тот короткий миг, когда остаются лишь одни их глаза, в голове Максима бушует шторм, который быстро смывает два сценария. Ни одного из них Максим не хочет видеть.

— …если, конечно, ты сама не захочешь, — отвечает он, ибо что останется, если красоту посадить в клетку?

Вернувшись, они видят, что лагерь опустел. Вода выкипела из кастрюльки. Все поспешно собрались у бани. Пятеро сильных мужчин выламывают дверь. Уставших рабочих сменяют студенты, которые под руководством профессора проводят измерения и с помощью хирургических скальпелей и тонких кисточек стараются увеличить отверстие между стеной и дверью. Но вот какое-то движение. Из расчищенных щелей вылетает пыль и падает на землю. Дверь то поддается, то застревает. Всякий раз, вылезая вперед, она потом снова падает на место, словно за ней стоит соперничающая команда, которая с той же силой тянет ее назад. Прошлое не хочет отпускать, но настоящее ведь сильнее. Неожиданно вместе со скрежетом камня о камень раздается громкий неприятный звук. Гала хватает Максима за руку. Она чувствует, как у нее изменилось давление в ушах, в точности как перед эпилептическим припадком. Максим ощущает то же самое. Все остальные тоже зажимают уши, или сглатывают, как в поезде, когда он слишком быстро въезжает в туннель. И тогда, словно соперничающая сторона внезапно прекращает игру, дверь неожиданно легко поддается. Мужчины спотыкаются и падают, а окаменевшая дверь — прямо на них.

Врывается первый поток воздуха. Порыв ветра касается волос Галы, но воздух оказывается сухим и ядовитым. Гала снова вдыхает, будто хочет чихнуть. И ее легкие наполняются вторым воздушным потоком, вырвавшимся на свободу, мягким, как вздох облегчения, и сладким, как консервированные апельсины. Сразу после этого, как только все присутствующие жадно принюхиваются, чтобы вдохнуть больше приятного аромата, и этот поток заканчивается, и воздух успокаивается. В тишине Гала и Максим смотрят друг на друга, открыв рот от изумления. И именно в этот момент происходит следующее. Из проема в бане доносится аромат олеандра. [118] Олеандр — крупный вечнозеленый кустарник из семейства кутровых, обладающий изысканным ароматом. Теплый аромат колышется в декабрьском воздухе, потом поднимается ввысь и растворяется. Затем — аромат эвкалипта, розового масла, смешанного с острым запахом березы, — интенсивные, словно только что были открыты баночки с мазями. Присутствующие не решаются пошевелиться из боязни прогнать трепещущее облако, окружившее их; Гала видит, как Максим закрыл глаза, положил руку на грудь и поднял голову. Затем веет духами — эссенции герани, жимолости и ванили, вперемешку с терпким ароматом мускуса. Когда и эти ароматы исчезают, до всех долетает легкий, но узнаваемый намек на человеческий пот, приглушенный и мертвый, как соскобленная кожа, жир, тальк, потом — масла — сначала нежные, молочные, затем с остро кисловатой примесью фруктов. Кружатся травяные ароматы — от пряного, легкого — лилий, до более насыщенного — ромашки и лаванды. Но уже через несколько минут после вскрытия капсулы все ароматы улетучиваются. Только чуть-чуть лаванды взмывает снизу время от времени от осторожного передвижения людей. Сангалло стоит неподвижно посреди всех.