Айрис Мердок - Книга и братство

— Вы так и не поняли меня, — сказала Роуз, — и явно не слышите того, что я говорю!

— Возможно, вы находите меня несколько… провинциальным… но…

— Ох, а вот этого не надо! Если вы думаете, что причина в сословной принадлежности… Все исключительно просто, вы мне не нравитесь!

— Я этому не верю, — сказал Краймонд, покраснел и криво улыбнулся, обнажив зубы. — А что до Джерарда, да чем он ответил на то, что вы любите его так…

Роуз встала, Краймонд тоже вскочил. Она почувствовала облегчение оттого, что может не сдерживать гнев.

— Как смеете вы говорить такое о Джерарде! Вы завидуете ему, ненавидите его и оскорбляете меня. Вообразили, что я испытываю дружеские, даже теплые чувства к вам, — вы ошибаетесь! А ваше возмутительное «предложение», что это такое: после того как безумно влюбились в Джин и разрушили ее брак, вы вдруг бросаете ее и бежите ко мне, чтобы отомстить всем, и… и предлагаете… выражаете… какие-то бредовые чувства… никакая это не любовь… тут все: злость, тщеславие, сентиментальная ностальгия и комплекс неполноценности… люди считают вас «провинциальным»… и вы ждете, чтобы я утешила вас и… оправдала вас… о, и какое самомнение, вообразить, что я когда-то была неравнодушна к вам и до сих пор…

— Это любовь, — сказал Краймонд. — Вы неверно меня понимаете.

— Когда вы все это придумали, три дня назад? Как я могу воспринимать вас всерьез?

— Конечно, вас должно было это удивить и, возможно, вас возмущает моя прямота, но… — Он вдруг воскликнул во весь голос: — Господи, я мог бы все объяснить! — Потом сказал, опять спокойно: — Когда мы можем встретиться… пожалуйста…

— Я не «возмущаюсь»! — закричала в ответ Роуз. — Я не настолько заинтересована, чтобы чем-то возмущаться! Я не желаю обсуждать ваши чувства. Вы — враг людей, которых я люблю, человек, которого я отвергаю всей душой. Не желаю видеть вас, прошу уйти и больше никогда не беспокоить с этим вашим вздором. Пожалуйста, уходите, и поймите, что я не желаю вас больше видеть!

Она вышла из-за стола и направилась к открытой двери. Оглянувшись назад, она увидела, как его лицо вспыхнуло. В следующий момент оно, все еще красное, приняло бесстрастное выражение. Он дошел до середины комнаты, остановился, щелкнул каблуками и слегка поклонился. Потом вышел в дверь, взял пальто и покинул квартиру, тихо закрыв за собой дверь.

Роуз застыла на месте. Его неожиданный уход, его отсутствие странно поразили ее. Его больше не было — она стояла одна, и противоречивые чувства обуревали ее. Как он мог явиться и сказать подобную вещь, так расстроить ее, так обидеть! Она чувствовала себя в этот момент ужасно, ужасно обиженной, оскорбленной, будто не она его, а он отверг ее. Как он посмел так безжалостно, так грубо поставить ее в ситуацию, когда она вынуждена была поступить так, как только что поступила! Она не должна была говорить то, что сказала, подумала Роуз, просто растерялась, надо было оставаться невозмутимой, сдержанной, вежливой и не позволять ему оставаться так долго и так много говорить. Надо было сразу попросить его уйти. Конечно, следовало бы вообще не принимать его. Она была слишком жестокой, к тому же это не совсем то, что она чувствовала. Тогда, в Оксфорде, он ей нравился, она восхищалась им, все они восхищались. Ох, она будет очень сожалеть о произошедшем, позже ей будет ужасно неприятно оттого, что вела себя так глупо, так дурно.

Потом подумала: побегу за ним. И тут же: но это будет недостойно ее и произведет ложное впечатление. Но вот она уже распахнула дверь и бежала вниз по лестнице.

Улица встретила ее волной холодного воздуха. Она стояла на скользком обледенелом тротуаре и оглядывалась. Его не было видно. Приехал на машине? И уже уехал? Она добежала до угла и осмотрела другую улицу. Вдалеке отъехала и тут же скрылась машина. Она побежала назад, мимо своего дома, поскользнулась на тротуаре и схватилась за перила, чтобы не упасть. Внимательно осмотрела другую улицу, но не увидела его. Медленно вернулась к распахнутой парадной двери дома и поднялась в свою квартиру. Заперла дверь и прислонилась к ней спиной, шумно дыша. Что с ней творится? Почему теперь ей кажется, что важнее всего на свете — это найти Краймонда, вернуть его и что-то говорить ему еще? Почему она вообще позволила ему уйти? Почему разговаривала с ним в такой грубой, суровой манере? Что он теперь думает о ней, этот гордый человек, который с такой удивительной откровенностью доверился ей? Он признался, конечно, она должна была понять подобную вещь. Да, да, должна была и поняла. Ее глубоко тронула та скрытая, неумирающая любовь. Она верила ему. Ей следовало поблагодарить его, что он любит ее такой любовью.