Джеффри Арчер - Прямо к цели

Не оборачиваясь, миссис Вестлейк сказала:

— Оставьте полотенца на комоде, воду вылейте в самый большой таз, какой у вас есть, а чайник опять поставьте кипятиться, чтобы в любой момент у меня было достаточно воды.

Не сказав ни слова, Чарли опять исчез.

— Хотела бы я, чтобы он так же подчинялся и мне, — проговорила Бекки с восхищением.

— О, не беспокойся, милая, у меня с мужем то же самое, но при этом у нас семеро детей.

Через пару минут, открыв дверь ногой, Чарли внес еще один таз с горячей водой.

— На прикроватный столик, — указала миссис Вестлейк. — И постарайтесь не забыть о моем чае. После этого мне понадобятся еще полотенца, — добавила она.

У Бекки вырвался громкий стон.

— Держись за мою руку и дыши глубоко, — велела ей акушерка.

Вскоре вновь появился Чарли с очередным чайником воды и немедленно получил указание сменить воду в тазу. После того как он выполнил поставленную задачу, миссис Вестлейк сказала:

— Вы можете подождать за дверью, пока я не позову.

Чарли вышел из спальни и тихо прикрыл за собой дверь.

Он сновал туда-сюда с бесчисленными чашками чая и чайниками воды, все время появляясь в неподходящие моменты и не с тем, что было нужно, пока его окончательно не выдворили из спальни и не оставили мерить шагами кухню и бояться самого худшего. Затем он услышал слабый и жалобный крик.

Бекки наблюдала из постели, как акушерка подняла ребенка за ногу и слегка шлепнула его по мягкому месту.

— Мне всегда доставляет удовольствие этот момент, — приговаривала акушерка. — Приятно сознавать, что с твоей помощью в мире появилось что-то новое. — Она завернула дитя в махровое полотенце и протянула сверток матери.

— Это?..

— Боюсь, что мальчик, — закончила акушерка. — Так что мир вряд ли продвинется вперед хоть на йоту. В следующий раз вам надо родить дочь, — на лице у нее появилась широкая улыбка. — Если ему, конечно, окажется по плечу такая задача, — она показала пальцем на закрытую дверь.

— Но он… — вновь попыталась объяснить Бекки.

— Бесполезно, я знаю. Как все мужчины. — Миссис Вестлейк открыла дверь спальни в поисках Чарли. — Все закончилось, мистер Сэлмон. Хватит вам бездельничать, идите и посмотрите на своего сына.

Чарли влетел так стремительно, что чуть не сшиб акушерку с ног. Он стоял в ногах кровати и не мигая смотрел на крошечное тельце в руках у Бекки.

— Он страшненький, не так ли? — спросил Чарли.

— Что ж, во всяком случае мы знаем, кто виноват в этом. Будем надеяться только, что все не закончится разбитым носом. В любом случае, как я уже говорила вашей жене, в следующий раз очередь за дочерью. Кстати, как вы собираетесь назвать вашего сына?

— Дэниел Джордж, — сказала Бекки, не раздумывая. — В честь моего отца, — пояснила она, глядя на Чарли.

— И моего, — произнес Чарли, подойдя к изголовью кровати и положив руку на плечо Бекки.

— Что ж, мне надо идти, миссис Сэлмон. Но утром я вернусь к вам.

— Нет, на самом деле, я миссис Трумпер, — спокойно сказала Бекки. — Сэлмон — это моя девичья фамилия.

— Ох, — впервые смутилась акушерка. — Похоже, они перепутали фамилии в моей карте вызовов. Ну что же, до завтра, миссис Трумпер, — сказала она, закрывая за собой дверь.

— Миссис Трумпер? — произнес Чарли.

— Мне понадобилось ужасно много времени, чтобы прозреть, вы не находите, мистер Трумпер?

Когда я раскрыла письмо, то, признаюсь, не сразу вспомнила, кто такая Бекки Сэлмон. Но затем в памяти у меня всплыло, что в «Святом. Павле» такую фамилию носила одна чрезвычайно смышленая и довольно полная ученица, у которой был нескончаемый запас пирожных с кремом. Если я правильно помню, то единственное, что я предложила ей со своей стороны, это была книга по искусству, подаренная мне на Рождество теткой из Камберланда.

К тому времени, когда я оканчивала школу, не по годам развитая акселератка уже училась в предвыпускном классе, хотя разница в возрасте между нами составляла целых два года.

Прочитав письмо во второй раз, но так и не поняв, зачем ей понадобилось видеть меня, я решила пригласить ее на чай к себе в Челси и выяснить это.

Впервые увидев Бекки после длительного перерыва, я с трудом узнала ее. Она не только сбросила пару стоунов веса, но как будто сошла с одного из рекламных плакатов «Пепсодента», которые можно видеть в каждом трамвае, — такая, знаете ли, цветущая девица, в ослепительной улыбке демонстрирующая безупречный набор зубов. Признаюсь, я даже позавидовала ей.