Джеффри Арчер - Прямо к цели

— Я не знаю. Я сирота.

Дэниел усмехнулся:

— Тогда мы просто созданы друг для друга.

— Это почему же?

— Отец у меня зеленщик, а мать — дочь булочника из Уайтчапела. Сирота из Мельбурна, говорите? Это для меня явный шаг вверх по социальной лестнице.

Кэти смеялась, когда Дэниел вспоминал, как начинали свой путь его родители, и в какой-то момент даже почувствовала, что этот человек мог бы стать первым, кому она захотела бы рассказать о своем происхождении.

Когда стол был уже освобожден от последнего блюда и они задержались за кофе, Кэти заметила, что застенчивая девушка остановилась у нее за спиной. Дэниел встал и представил ее Марджори Карпентер, которая оказалась преподавателем математики из Джиртона. И тут ей стало ясно, что девушка была приглашена на вечер Дэниелом и очень удивилась, если не сказать разочаровалась, когда увидела, что сидит не рядом с ним за столом.

Втроем они болтали о жизни в Кембридже, но тут маркиза Уилтшир постучала по столу ложкой, чтобы привлечь внимание, и выступила, как могло показаться, с импровизированной речью. Когда в конце она произнесла тост, все встали и подняли свои бокалы за Трумперов. Затем маркиза вручила сэру Чарлзу серебряную сигаретницу, повторяющую в миниатюре башни Трумпера и доставившую хозяину подлинное удовольствие, о котором можно было судить по выражению его лица. После остроумной и, как показалось Кэти, отнюдь не импровизированной ответной речи сэр Чарлз вернулся на свое место.

— Я должна идти, — сказала через нисколько минут Кэти. — Утром мне рано вставать. Была рада познакомиться с вами, Дэниел, — добавила она неожиданно официальным тоном. Они пожали руки на прощание, как незнакомые.

— Скоро я вновь услышу твой голос, — сказал он, когда Кэти направлялась, чтобы поблагодарить хозяев за незабываемый, по ее словам, вечер. Из дома она ушла одна, но прежде убедилась, что Симон занят беседой с молодым блондином, пришедшим недавно работать в магазин ковровых изделий Трумперов.

Медленно возвращаясь на Челси-террас пешком, она с удовольствием вспоминала проведенный вечер, и когда вскоре после полуночи оказалась в своей маленькой квартирке над 135-м магазином, то чувствовала себя, как Золушка.

Раздеваясь, Кэти все еще находилась под впечатлением от вечера и особенно от встречи с Дэниелом, а также от большого количества увиденных картин любимых ею художников. Ее мысли прервал телефонный звонок.

Уже было за полночь, поэтому она взяла трубку в полной уверенности, что кто-то ошибся номером.

— Я уже говорил, что скоро услышу твой голос, — прозвучало в телефоне.

— Ложись спать, дурачок.

— Я уже в постели. Поговорим завтра утром, — добавил он, и на линии раздался щелчок.

На следующее утро Дэниел позвонил в начале девятого.

— Я только что из ванной, — сказала она ему.

— Тогда ты, наверное, выглядишь как Мишель, и мне не мешало бы выбрать тебе полотенце.

— Я уже в полотенце, спасибо.

— Жаль, — сказал Дэниел. — Я хорошо умею обращаться с полотенцем. Но если мне не повезло в этом, — добавил он, прежде чем она успела ответить, — не согласишься ли ты отправиться со мной в Тринити в субботу? В колледже устраивается пирушка. До начала семестра осталась пара дней, так что если ты отклонишь мое предложение, то не останется никакой надежды, что мы увидимся в течение трех ближайших месяцев.

— В таком случае я принимаю предложение. Но только потому, что не была на пирушках со времени окончания школы.

В следующую пятницу Кэти приехала в Кембридж на поезде и увидела, что Дэниел стоит на платформе в ожидании ее. Несмотря на то что профессорско-преподавательский состав колледжа мог запугать своими именами самого самоуверенного из гостей, Кэти чувствовала себя довольно свободно, когда садилась за стол. Тем не менее она не смогла скрыть удивления по поводу того, как удалось многим из присутствовавших дожить до почтенного возраста, потребляя в таком количестве вино и пищу.

— Не хлебом единым жив человек, — только и мог сказать ей Дэниел во время ужина из семи блюд. Когда их пригласили в дом ректора и оргия, казалось бы, должна была прекратиться, она обнаружила перед собой еще больше пикантных блюд, среди которых без конца путешествовал графин с портвейном, казавшийся бездонным. В конце концов ей удалось сбежать, но не раньше чем часы на башне Тринити пробили полночь. Дэниел проводил ее в комнату для гостей в дальнем конце университетского двора и предложил посетить на следующий день заутреню в церкви короля.