Джеффри Арчер - Прямо к цели

— Никогда.

— В таком случае я боюсь, что наступит время, когда миру станет известна подлинная причина вашей вендетты против моей матери.

— Но это навредит твоей матери точно так же, как и мне.

— О, я так не думаю, бабушка, — проговорил Дэниел. — Особенно если пресса узнает, что ваш сын ушел в отставку отнюдь не под пение фанфар и умер позднее в Мельбурне по причине еще менее благовидной, несмотря на то что его тело в конечном итоге нашло свой покой в глухой деревушке в Беркшире, куда вы перевезли его, сообщая всем своим знакомым о том, что он был удачливым брокером на бирже скота и трагически скончался от туберкулеза.

— Но это шантаж.

— О нет, бабушка, просто обеспокоенный сын, жаждущий узнать, что случилось с его давно исчезнувшим отцом, выясняет шокирующую правду, тщательно скрываемую семьей Трентамов. Думаю, что пресса представит этот случай всего лишь как семейную вражду. В одном я уверен твердо — моя мать выйдет из всего этого совершенно незапятнанной, тогда как с вами за карточный стол сядут немногие, после того как выяснятся некоторые подробности.

Миссис Трентам вскочила на ноги и, сжав кулаки, с угрожающим видом двинулась вперед. Дэниел стоял, не шелохнувшись.

— Без истерик, бабушка. Не забывайте, что мне известно о вас все, — он остро почувствовал, как мало он знает в действительности.

Миссис Трентам остановилась и даже сделала шаг назад.

— И если я соглашусь с вашими требованиями?

— Я уйду из этой комнаты, и вы никогда больше не услышите обо мне до конца вашей жизни. Даю вам слово.

Она тяжело вздохнула, но ответила не сразу.

— Вы победили, — наконец сказала она, демонстрируя замечательную выдержку. — Но у меня тоже есть свое условие, коль скоро я должна подчиняться вашим требованиям.

Для Дэниела это оказалось неожиданным. Он не рассчитывал ни на какие условия с ее стороны.

— Что это за условие? — спросил он с подозрением.

Внимательно выслушав ее требование и несколько удивившись ему, он, тем не менее, не нашел оснований для тревоги.

— Я принимаю ваше условие, — заявил он в конечном итоге.

— В письменном виде, — добавила она спокойно. — И сейчас.

— В таком случае я тоже требую, чтобы наше маленькое соглашение было оформлено в письменном виде, — сказал Дэниел, пытаясь получить очко в свою пользу.

— Согласна.

Неуверенной походкой миссис Трентам прошла к своему письменному столу и, выдвинув средний ящик, достала два листа бумаги с вензелями в верхней части. Тщательно изложив каждое соглашение в двух экземплярах, она отдала их Дэниелу. Он медленно прочел. Она включила все пункты, на которых настаивал он, ничего при этом не опустив, и изложила также витиеватое положение, которое выдвинула сама. Дэниел согласно кивнул головой и вернул ей листы.

Подписав оба экземпляра, она передала свою ручку Дэниелу, который тоже поставил свою подпись на обоих листах. Вернув один экземпляр Дэниелу, она встала из-за стола и потянула за шнур звонка у камина. Через секунду появился дворецкий.

— Гибсон, вы нужны нам, чтобы засвидетельствовать наши подписи на двух документах. Как только вы это сделаете, джентльмен покинет нас, — объявила она. Дворецкий поставил свою подпись на обоих листах без каких-либо вопросов или комментариев.

Несколькими мгновениями позже Дэниел оказался на улице с неприятным ощущением, что все прошло не совсем так, как он ожидал. Возвращаясь на такси в отель «Дорчестер», он вновь перечитал лист бумаги, под которым они оба расписались. Его требования представлялись исчерпывающими, а вот условие, на включении которого настояла миссис Трентам, казалось ему бессмысленным и несколько озадачивало его. Но вызванное этим беспокойство он старался отодвинуть на задний план.

Прибыв в отель «Дорчестер», он, уединившись в номере 309, быстро сменил военную форму на свой гражданский костюм и впервые за день вздохнул с облегчением. Уложив затем форму и фуражку в чемодан, он спустился в вестибюль, где сдал ключ и расплатился за номер.

Еще одно такси доставило его в Кенсингтон, где, к неудовольствию парикмахера, он попросил убрать все следы обесцвечивания, ликвидировать волны, а заодно и пробор.

Последнюю остановку по пути домой Дэниел сделал на заброшенной строительной площадке в Пимлико. Постояв возле огромного крана и убедившись, что никто его не видит, он бросил форму с фуражкой в кучу мусора и поджег фотографию.

По телу пробегала легкая дрожь, когда его отец исчезал в языках алого пламени.