Джеффри Арчер - Прямо к цели

К тому времени, когда Дэниел оказался на борту «Аоранджи», борода его перестала напоминать давно небритую щетину, а план действий был разработан настолько подробно, насколько это было можно сделать, находясь на другом конце земного шара. Во время путешествия на пароходе Дэниел оказался за одним столом с австралийским семейством, которое возвращалось домой после отпуска в Штатах. За три недели плавания оно значительно пополнило его запас знаний, не замечая, что он впитывал каждое их слово с необычным интересом.

В Сидней Дэниел прибыл в первый понедельник августа 1947 года. Он стоял на палубе и смотрел, как в лучах заходящего солнца катер с лоцманом медленно заводил их лайнер в гавань. Неожиданно он почувствовал щемящую тоску по дому и не в первый раз пожалел о предпринятом путешествии. Через час он уже был на берегу, где снял комнату в гостевом доме, рекомендованном ему попутчиками.

Необъятных размеров хозяйка с такой же улыбкой и громогласным смехом, представившаяся как миссис Снелл, поместила его в номер, который описала как «люкс». Дэниелу пришлось успокаивать себя тем, что он не попал в обычный номер, если даже в «люксе» кровать провисала под ним до самого пола, а пружины, каждый раз когда он переворачивался, норовили впиться ему в бок. Из обоих кранов над раковиной текла холодная вода, отличаясь лишь разными оттенками коричневого цвета. Читать в комнате можно было только встав на стул прямо под лампочкой, одиноко висевшей под потолком без какого-либо абажура, но вся беда заключалась в том, что в комнате не было стула.

Когда на следующее утро, после завтрака из яиц, бекона, картофеля и поджаренного хлеба, Дэниела спросили, будет ли он питаться в гостинице или за ее пределами, он не раздумывая ответил: «За пределами», заметно разочаровав тем самым хозяйку.

Первый — и решающий — визит необходимо было нанести в иммиграционную службу. Если им нечего будет сказать, то ему можно в тот же вечер садиться на «Аоранджи» и отправляться назад. Дэниел почувствовал, что, если подобное случится, он окажется в тупике.

Большое серое здание на Маркет-стрит, содержавшее сведения о каждом, кто приезжал в колонию, начиная с 1823 года, открывалось в десять часов. Несмотря на то что он прибыл за полчаса до этого времени, Дэниелу пришлось встать в одну из восьми очередей из тех, кто пытался получить те или иные сведения о зарегистрированных иммигрантах, и провести в ожидании не меньше сорока минут.

Когда наконец подошла его очередь, он оказался перед краснолицым субъектом в рубашке нараспашку, сгорбившимся за стойкой.

— Я пытаюсь найти след англичанина, который приезжал в Австралию где-то в период с 1922 по 1925 год.

— Нельзя ли поточней, приятель?

— Боюсь, что нет, — сказал Дэниел.

— Значит, вы не знаете, — произнес служащий. — А фамилия вам известна?

— О да, — ответил Дэниел. — Гай Трентам.

— Трентам. Как она пишется?

Дэниел медленно произнес фамилию по буквам.

— Хорошо, приятель. Это будет стоить два фунта.

Дэниел вынул из внутреннего кармана своего спортивного пиджака бумажник и вручил ему деньги.

— Распишитесь здесь, — служащий подал ему бланк и ткнул пальцем в последнюю строчку. — И приходите в четверг.

— В четверг. Но это же целых три дня.

— Очень рад, что в Англии все еще учат считать, — заверил служащий. — Следующий.

Дэниел уходил из здания, получив вместо информации лишь квитанцию об уплате двух фунтов. Оказавшись на улице, он купил «Сидней морнинг геральд» и стал высматривать кафе возле гавани, чтобы пообедать. Выбор его пал на небольшой ресторанчик, заполненный молодежью. Официант провел его через шумный и переполненный зальчик и усадил за маленький столик в углу. Он прочел почти всю газету, когда появилась официантка с заказанным им салатом. Удивленный полным отсутствием новостей о том, что происходит в Англии, он отложил газету.

Когда он, пережевывая лист салата, размышлял о том, как использовать непредвиденную задержку, девушка за соседним столиком наклонилась к нему и попросила одолжить ей сахар.

— Конечно, пожалуйста. — Дэниел передал ей сахарницу. Девушка больше не привлекла бы его внимания, если бы не держала в руках «Основной курс математики» А. Н. Уайтхеда и Бертрана Рассела.

— Вы студентка математического колледжа? — спросил он, передав ей сахар.

— Да, — ответила она, не глядя в его сторону.

— Я спрашиваю только потому, — Дэниел почувствовал, что его вопрос может быть неправильно истолкован, — что сам преподаю математику.