Джеффри Арчер - Прямо к цели

— А если я откажусь?

— У меня не останется другого выхода, как издать постановление о несостоятельности в течение двадцати восьми дней.

Чарли посмотрел на документ и увидел, что в строке выше уже стояла подпись Бекки. Пока Чарли взвешивал все «за» и «против», в кабинете стояла тишина. Затем, все так же молча, он достал ручку, нацарапал подпись и, толкнув документ назад, повернулся и вышел, не проронив больше ни слова.

Капитуляция Германии была подписана генералом Йодлем и принята от имени союзников генералом Беделлем Смитом в Реймсе 7 мая 1945 года. [5] Советское правительство выразило протест против этого одностороннего акта, и союзники согласились считать его предварительным протоколом капитуляции. — Прим. пер.

Чарли непременно отправился бы на Трафальгарскую площадь праздновать вместе со всеми день победы в Европе, не напомни ему Бекки о том, что их перерасход достиг почти шестидесяти тысяч фунтов и что Меррик вновь грозил им банкротством.

— Он и так уже наложил свою лапу на всю собственность и запасы товаров. Что еще ему нужно от меня? — не выдержал Чарли.

— Теперь он рекомендует, чтобы мы продали одну вещь, что позволило бы нам погасить задолженность и просуществовать еще пару лет.

— И что это за вещь?

— «Едоки картофеля» Ван Гога.

— Никогда…

— Но, Чарли, картина принадлежит…

На следующее утро Чарли встретился с лордом Уолтоном и, сообщив министру о возникших проблемах, спросил, не может ли он теперь, когда война закончилась, освободить его от занимаемого поста.

Лорд Уолтон отнесся с пониманием к проблемам Чарли и дал ясно понять, что ему и его министерству очень жаль с ним расставаться.

Когда через месяц Чарли уходил со своего поста, единственное, что он взял с собой, была Джессика Аллен.

В 1945 году проблемы не отступали от Чарли, поскольку цены на недвижимость продолжали падать, а темпы инфляции возрастали. Но он тем не менее был тронут, когда после заключения мира с Японией премьер-министр устроил в его честь ужин на Даунинг 10. Дафни призналась в разговоре с Бекки, что никогда не бывала в этом доме, да и не была уверена, что ей хочется этого. Перси же возразил, что ему хочется там побывать и он даже завидует Трумперам.

На приеме присутствовали несколько ведущих министров кабинета. Бекки была посажена между Черчиллем и молодой восходящей звездой Рэбом Батлером, тогда как Чарли находился рядом с миссис Черчилль и леди Уолтон. Бекки наблюдала, как ее муж непринужденно беседует с премьер-министром и лордом Уолтоном, и не смогла сдержать улыбку, когда Чарли набрался смелости предложить премьеру сигару, которую он специально выбрал для этого случая в 139-м магазине. И никто из присутствовавших не мог даже заподозрить, что они находятся на грани банкротства. Когда прием подошел к концу, Бекки поблагодарила премьер-министра, который в свою очередь выразил благодарность ей.

— За что? — поинтересовалась она.

— За то, что вы отвечали на телефонные звонки вместо меня и принимали отличные решения от моего имени, — сказал он, провожая их по длинному коридору к выходу.

— Я не подозревал, что вам известно об этом. — Чарли покрылся краской.

— Известно? Да Уолтон рассказал об этом всему кабинету на следующий же день. Я никогда не видел, чтобы они так смеялись.

Проводив их до выхода, премьер-министр слегка поклонился Бекки:

— Доброй ночи, леди Трумпер.

— Ты знаешь, что это значит, не так ли? — спросил Чарли, когда их автомобиль сворачивал с Даунинг-стрит на Уайт-холл.

— То, что тебе скоро будет пожалован дворянский титул?

— Да, но важнее всего то, что нам придется продать Ван Гога.

«Ты маленький бастард», — это были первые слова, которые отложились в моей памяти. Мне было пять лет с тремя четвертями в то время, и их выкрикивала, показывая на меня, маленькая девочка, прыгавшая в дальнем конце игровой площадки. Весь класс замер и уставился на меня, когда я подскочил и пригвоздил ее к стенке.

— Что это значит? — потребовал я ответа, стискивая ее руки.

Она разревелась и пролепетала:

— Я не знаю. Я слышала только, как мама говорила папе, что ты маленький бастард.

— Я знаю, что означает это слово, — сказал кто-то за моей спиной. Я повернулся и, увидев за собой весь класс, не смог понять, кто их произнес.

— Что это значит? — еще громче выкрикнул я.

— Дай мне шесть пенсов, и я скажу тебе.