Агония Иванова - Проощание с детством

— Ездили куда-нибудь? — продолжила свой допрос классная руководительница.

— Нет, — ответила за всех присутствующих Соня, но кое-кто не был с этим согласен.

— В Москву… — тихо проговорила Даша и томно прикрыла глаза, отдаваясь во власть приятных воспоминаний захлестнувших ее с головой. Это были самые прекрасные зимние каникулы в ее жизни! Потому что прошли они вместе с Юрой и Настей, разумеется, в первопрестольной, где Даша вообще последний раз бывала ребенком. Сейчас, не обращая внимания на ее привязанность к сестре и восхищение ею, она больше всего на свете жалела о том, что от нее нельзя было избавиться на эти чудесных две недели, испорченных ее обществом.

Елена Львовна чуть-чуть оживилась и заинтересовалась Дашей, подплыла к ее парте, оперлась на нее своими пухлыми пальцами, напоминающими недоваренные сардельки, унизанные дешевыми перстнями. Сама она из города не уезжала больше десяти лет, поэтому чужие рассказы теперь заменяли ей путешествия и ей хотелось хотя бы мысленно посетить музей искусств, Третьяковскую галерею и красную площадь.

Пока женщина пытала Дашу, постепенно собрались все ученики и прозвучал звонок. Елена Львовна решила позднее еще раз вернуться к Орловой и отвлеклась на классный журнал, который отнюдь не был предметом ее гордости и радости, а приносил одни огорчения.

— И где пропадает Барсуков? — подняла она глаза на класс, в котором сразу же зашептались и зашуршали. Большинство учеников понятия не имело, но нашелся кто-то, располагавший информацией и этим кем-то оказалась Рита. Ей было дело до всего. Еще знал Коля, но он же, напротив, не особенно внимательно слушал Елену Львовну вдохновленно рассказывая о чем-то Диме.

— Он работает, — заявила Польских, развалившись на стуле как в кресле. Ольга, сидевшая рядом с ней опустила ресницы, скрывая то, каким злым стал ее взгляд, стоило ее королеве открыть свой изящный ротик, упоминая ее бывшего парня.

— Работает? Что это за новости? А аттестат ему тоже на работе дадут!? — стала возмущаться Елена Львовна.

— Он получил квартиру по государственной программе, — ничуть не изменившись в лице терпеливо начала объяснять Рита, — ему нужно за нее чем-то платить, — да, она пыталась оправдать Кешу, хотя ей было плевать на него и его финансовые проблемы. Она украдкой поглядывала на Сашу, который в ее сторону даже не смотрел, увлеченно рисуя квадратики на обложке тетради.

— Ох не нравится мне все это! — посетовала учительница, недовольно хмурясь, — надо побеседовать с его тетей.

Женщина наклонилась над журналом, проставила несколько точек напротив фамилий присутствующих учеников и бросила, скорее всего, тоже в сторону Риты:

— Что случилось с Виноградовой?

— Хорошо новый год встретила, — хихикнула Оля, за что тут же получила уничтожающий взгляд от Риты. Королева поправила густую челку, которую она отстригла за каникулы и блеснула из-под нее своими гипнотизирующими темно-вишневыми глазами, сейчас полными, без сомнения, сострадания и сопереживания.

— У Марины заболел братик, — жалобно сообщила Рита, — и она сидит с ним.

Все без толку! Саша отвернулся к Мише. Он скривил такую гримасу, что друг сразу понял, как его раздражает наигранное беспокойство особы королевских кровей. Впрочем, Миша был настроен совершенно противоположным образом — сейчас он ликовал и очень хотел сказать Саше, как тот ошибался, представляя Риту кровожадным монстром, равнодушным ко всему человеческому.

— Отец вернулся? — спросил Саша, чтобы отвлечься.

— Нет, — вздохнул Миша, неотрывно наблюдая за Ритой, которая теперь молчала и писала на листочке бумаги послание для кого-то. Мише хотелось помечтать, что для него, но бумажка полетела по рукам в сторону Коли.

— Вы в милицию заявили?

— Да, заявили, — сказал Миша и прикрыл глаза ладонью. Как он устал слышать только возвращаясь домой о том, какой трус и глупец его отец, что посмел уйти из дома под новый год и до сих пор не вернулся, а не взял с собой документов и денег. Мать и волновалась и ненавидела, но волновалась все-таки больше.

— И что? Что они говорят? — с жаром допрашивал Сашка, как будто это пропал его отец.

— Колеченков! — не вытерпела Елена Львовна и постучала кулаком по своему столу, на котором под стеклом лежали надаренные ей на разные праздники открытки, — разговорчики!

Саша немного приуныл и сделал вид, что читает учебник. Рита обернулась на него и глаза ее отчего-то стали грустными, как у побитой собаки. Саша старался не смотреть на нее, но все-таки посмотрел и тут же сжался от злости. Хороша артистка! Захотелось и в правду ударить ее. Просто кулаком по этому слишком красивому лицу, сильно, с размахом. Она не девочка, но и не женщина. Она мерзкое лживое существо, исчадие ада с прожженной душонкой, мелочной, похотливой, коварной.