Агония Иванова - Проощание с детством

Ветер уныло завывал в уже поредевшей листве, было так холодно, что хотелось поскорее куда-нибудь спрятаться. На асфальте стояли глубокие лужи, в которых отражалось хмурое небо, и плавали разноцветные листья, как большие красные лилии.

Оля думала о том, что тридцать шесть — это слишком, и с таким «стариком» она бы спать не согласилась даже ради спасения бабушки. Впрочем, у Оли не было бабушки, и знать она точно не могла. А узнавать ей не очень-то и хотелось.

К вечеру зарядил дождь. Унылый и монотонный, он становился все сильнее и сильнее и вскоре стало невозможно разобрать дом напротив за его мутной серой пеленой. Саша все пытался заставить себя решать задачу по геометрии, а вместо этого пялился на воду, текущую с неба и думал о том, что меньше всего на свете сейчас ему хочется, чтобы пришла зима. Были бы деньги убежать куда-нибудь туда, где всегда весна и никогда не бывает холодно, где нет слякоти и мокрого снега. Но откуда они у него возьмутся? Вот если бы его папаша был не потерявший человеческий вид пьяница, а Польских, он бы мог позволить себе такое удовольствие. Но жизнь распорядилась иначе.

Вернулась его мать — бледная маленькая женщина с хрупкими костями и усталым лицом. Она была лет на десять моложе отца, но все испытания, выдавшиеся на ее долю, уравняли их, и она казалась старше своих лет. Она напоминала моль или ночную бабочку — померкшую, бесцветную, выгоревшую, полумертвую.

Она ничего не сказала, сняла мокрое пальто и сапоги и ушла готовить ужин. Разговаривала она вообще немного, все время погруженная в тяжелые печальные думы. Саше очень хотелось обнять ее, как-то утешить и приласкать, но у него создавалось впечатление, что если он прикоснется к ней, то она рассыплется и превратиться в пепел. Но у отца таких чувств не было.

— Люда! — услышал Саша из кухни его голос и трижды проклял его за то, что эта пьяная свинья вообще проснулась и сделала это именно сейчас, — где ты была?

— На работе, — совершенно без эмоций бросила женщина.

— Иди сюда, я тебя давно не видел! — заявил отец и, судя по тяжелым шагам, двинулся к ней. Саша понял, что сейчас самое время появиться и обломать его планы, какими бы они не были. В любом случае ничего хорошего папаша задумать не мог. В тот момент, когда Саша появился на пороге кухни, мужчина как раз лез к Людмиле своими грубыми руками.

— Да уйди ты, — спокойно сказала она, — не до тебя, мне.

— Люда! — разозлился отец, хотел ударить ее, но Саша удержал его руку.

— Ах ты, крысеныш! — прорычал мужчина, обернувшись на него и глаза его безумно засияли. Они обожгли парня холодом и ненавистью, к которым он уже успел привыкнуть за годы, но все равно каждый раз вздрагивал и пятился, ощущая их кожей.

— Все из-за тебя, из-за тебя! — вдруг закричал отец и бросился на Сашу, нанося удары, куда более сильные, чем обычно, — урод! Если бы не ты! Да лучше бы ты сдох!

— Сергей! — подала голос Людмила и вцепилась в занесенную руку мужа, таким образом переключив огонь на себя. Теперь вся его агрессия предназначалась женщине, а она принимала все со стиснутыми зубами, не издавая не звука, и взгляд ее серо-зеленых глаз сделался такой злой-злой и уверенный, какой бывает у солдат, которые стоят у расстрельной стены или ждут пыток в гестапо. Все это закончилось тогда, когда Саша обрушил на голову отца удар табурета и тот свалился, как мертвый. Парень отбросил свое оружие и облокотился на стену, сжимаясь от оглушающей боли.

— Я его убил, да?! — пробормотал парень срывающимся на крик голосом, — убил!?

Людмила молчала, ее как будто сейчас не было здесь. Только крупные как бусины слезы стекали у нее по щекам и падали на выцветший линолеум рядом с телом мужа, который не подавал никаких признаков жизни.

Саша не выдержал этой картины, он убежал прочь, на улицу, под дождь, без зонта и куртки. Некоторое время он постоял, подставив лицо ледяным струям, в глубине души надеясь, что его догонит мать и скажет, что все в порядке и удар был недостаточно сильным, но этого конечно же не произошло. Тогда он пошел к Мише, потому что кроме лучшего друга ему пойти было не к кому.

— Сашка? — изумленно сказал парень, открывая ему дверь. Час был уже достаточно поздний.

— Можно? — потерянно спросил Саша, его трясло. За спиной у Миши нарисовался его отец, с которым они были похожи как две капли воды. Миша унаследовал у него дистрофично-худощавое телосложение, сутулую спину, голубые глаза с зелеными ободками по краям радужек, плохое зрение, светлые волосы цвета нескошенной соломы. Что досталось ему от матери? Саша не знал, и сказать затруднялся.