Агония Иванова - Проощание с детством

— Тебе, Колеченков, русский язык не понадобится, — сказала она Саше, протягивая тетрадь с диктантом, оценка за который была сильно занижена, — все равно сопьешься, как папаша.

— Ну, спасибо, — тихо пробормотал он, возвращаясь к своему месту, пустовавшему в отсутствии Сони. Миша с ним рядом находиться больше не желал, даже в соседстве по парте.

Саша тоскливо листал тетрадь, исписанную аккуратным ровным почерком, и краем уха слушал, как Елена Львовна устраивает разнос остальным одноклассникам, по ее мнению, совсем распустившимся и потерявшим способность к обучению. «А весна то еще и не пришла!». На дворе стоял апрель, влажный, дождливый и неуютный. Почки на деревьях только начали набухать и отнюдь не торопились распускаться, боясь возвращавшегося ночами холода.

— Я ваши рожи видеть уже не могу, — ворчала Елена Львовна, поправляя свою массивную прическу с особой тщательностью, — а мне вас еще второй год подряд терпеть. С такими знаниями вам об аттестате только мечтать!

В классе царила противоестественная, странная тишина. Толи все были настолько погружены в свои собственные проблемы, толи настолько подавлены и шокированы недавними событиями, но факт был фактом: впервые за десять лет не у кого не было охоты разговаривать.

После звонка все синхронно встали и начали выходить прочь. В классе задержались только Маша Волкова, что-то обсуждавшая с Еленой Львовной и очень недовольная своей четверкой, Саша и Миша, задерживавшийся намерено.

У выхода некогда лучший друг преградил ему дорогу.

— Послушай, — начал он яростно, с напором и Саша подивился тому, сколько жизни сквозило в его голосе, омертвевшем после самоубийства отца, — ты никуда не торопишься?

— Никуда, — ответил Саша и осторожно спросил, — что-то случилось?

— Дело к тебе есть, — заявил Миша, поправляя очки на носу. Он всегда делал это, когда очень сильно нервничал, сколько Саша себя помнил.

— Давай выйдем, — Миша боязливо посмотрел в сторону Волковой и Елены Львовны и за рукав вытащил Сашу в коридор, но потом как-то даже брезгливо убрал свою руку.

— Так что за дело? — поторопил его Саша.

— А вот такое дело, — решительно ответил Миша, и в глазах его вспыхнуло кровожадное пламя ярости, — ты, сволочь, мне за все ответишь. После истории, за углом школы…

— Ты забиваешь мне стрелку? — уточнил Саша. Все это было бы смешным, если бы не было таким безнадежно грустным. Его некогда лучший друг теперь готов прилюдно выяснять отношения и мстить ему только за то, что он посмел полюбить туже девушку и она, о ужас, ответила ему взаимностью. Все конечно было немного наоборот, но суть оставалась прежней. Получалось, что он должен драться за право быть с Ритой.

— Да.

— Как же это глупо, — вздохнул Саша, — может быть, ты одумаешься!?

— Нет, — упрямо покачал головой Миша, — ты что, струсил?! — он думал взять Сашу «на слабо», но с ним это не работало, — мы будем драться на смерть, слышишь?

— Да как тебе будет угодно, — пожал плечами Саша и Миша остался доволен. С этим он удалился. Тогда от стены отделилась тень, оказавшаяся Ритой. Вид у нее был очень расстроенный, похоже, она слышала каждое слово. Она нервно огляделась и, убедившись, что все лишние свидетели уже разбрелись по классам, она подошла к Саше.

— Он дурак! — простонала она, взяла парня за руку и прижала ее к груди, — просто кретин. Что ты будешь делать?

— А что мне остается? — откликнулся Саша, — драться со своим лучшим другом. Пустяки. Мне и с отцом приходилось…

— Будь осторожен, — попросила девушка, еще раз осмотрелась кругом и коротко и нежно поцеловала Сашу в губы, — не нравится мне все это.

— Мне тоже, — поделился он. Нужно было уходить, снова делать вид, что их ничего не связывает, даже бросаться колкостями. Хотя в этом было что-то забавное, особенно после всего, что было между ними. Какая-то игра, правила которой придумали они сами.

— Только… Рита, можно тебя попросить? — спросил он, девушка с готовностью кивнула, — не приходи. Это отвратительно и я не хочу, чтобы ты видела это…

— Такое впечатление, что ты с ним собираешься не драться, а заниматься сексом, — рассмеялась Рита, наслаждаясь тем, как ошарашили его эти слова. После некоторой неловкой паузы Саша все-таки улыбнулся, сделав вид, что оценил ее шутку. Сам он думал, что первое, что он сделает, когда они поженятся, если поженятся когда-нибудь, это отучит ее от этой глупой пошлости, совсем ей не шедшей.

— Дурочка, — нежно сказал он.