Агония Иванова - Проощание с детством

Дождь на улице становился все сильнее.

«Господи, господи… помилуй, господи…» — повторяла она про себя, пыталась молиться, но мысли путались.

Наталья молча и безучастно наблюдала за ней.

— Александр Викторович Польских? — после некоторой паузы уточнила она. Оля подняла на нее остекленевшие глаза.

— Не говори, что он мой отец, — попросила она.

— Не скажу, — пообещала мать, — мы вообще не спали, — она всегда была такой прямолинейной. Она подумала о чем-то своем и холодно рассмеялась, — раньше он был примерным семьянином. И они с Шурой помогали нам. Ты уже этого, наверное, не помнишь.

— Не помню, — кивнула Оля, судорога чуть ослабла и теперь она просто сидела на полу, ежась от холода.

— Ты серьезно думала, что он разведется с женой ради тебя? — ехидно осведомилась Наталья.

Оля кивнула.

— Дура.

Тогда она не выдержала, кинулась на женщину, схватила ее за лацканы пиджака и стала сильно трясти.

— Ты ничего не знаешь! — закричала она, давясь слезами, — он любит меня! Ты просто не можешь допустить мысль, что кто-то может любить меня. Ты завидуешь…

— Дрянь.

— Да замолчи ты! — прошептала Оля, отпустила мать и сползла на пол, закрыла лицо руками и завыла. Ее голос нарушал тишину пустой квартиры и напоминал ритуальное пение, стенания зверя, а не человека. Как будто в вязкой мгле ночного леса надрывалась одинокая волчица, отбившаяся от своей стаи и обреченная на смерть.

Наталья испугалась, тронула ее за плечо, но Оля отскочила как ошпаренная и отступила на несколько шагов. Глаза ее из-под растрепанных волос сияли, как у сумасшедшей.

— Ты довольна, довольна!? — пробормотала она заплетающимся языком, — ты ведь хотела, чтобы я была шлюхой?! Ну так я буду, буду, мамочка! — бросила она и убежала под дождь.

Она блуждала по улицам, продрогшая и промокшая насквозь, напоминающая утопленницу с распущенными темными волосами, пока не решила зайти к Марине. Подруга испугалась ее вида, накинула на ее плечи теплый халат и проводила ее на кухню, чтобы напоить чаем, от которого Оля тут же отказалась.

— Что случилось? — испуганно спросила девушка.

— Все как обычно замечательно! — воскликнула Оля и вдруг снова разрыдалась, вцепившись в руку подруги, как в спасительную соломинку. — Маришка…. Маришка… это конец… конец, слышишь!? Мать заставила меня сделать аборт… Она заставила меня порвать с ним… Нет меня, нет больше! Я мертва…

Марина обняла Олю и погладила по голове очень нежно и осторожно. Ей было до слез жалко девушку, но она ничем не могла ей помочь. Любые слова казались неправильными. Что сказать человеку, которому пришлось убить своего ребенка и свою любовь? Все будет хорошо? Бред.

— Тише, тише… — проговорила Марина ласково. Оля все плакала и плакала.

Когда она немного успокоилась, она хрипло спросила:

— У тебя есть что-нибудь выпить? Горячительное.

Марина покачала головой. Оля тяжело вздохнула, откинула назад мокрые волосы и вырвалась из объятий подруги, направляясь в прихожую.

— Куда ты? — испугалась Марина, решившая, что сейчас Оля пойдет и броситься с моста или с крыши многоэтажного дома.

— Найду Ритку, — ответила Оля, — хочу с ней нажраться…

— Оль… — неуверенно начала Марина, не уверенная в том, что стоит это говорить, но она слишком плохо умела хранить секреты, лукавить и что-либо скрывать, — она вроде как больше не пьет.

— Почему это? — нахмурилась ее подруга.

— Ну… Из-за Саши, — Марина уже сама пожалела о том, что сказала это.

— Какого Саши?! — поинтересовалась Оля совсем без интереса, она некоторое время ступорено смотрела в одну точку, пока не просияла, — нашего? Колеченкова?!

Марина кивнула.

— Да он же голубой! — воскликнула Оля, но взгляд Марины заставил ее усомниться в правдивости своих слов. Она присвистнула, отметив, что пропустила очень много за то время, которое была занята своими личными проблемами. Значит Польских добилась своего. Еще бы она не добилась! Она ведь не перед чем никогда не останавливалась, если ставила какую-то цель.

— Ладно, — девушка махнула рукой и протянула Марине ее халат, — пойду, поищу себе другого собутыльника.

В последнее время Елена Львовна пребывала в отвратительном расположении духа. Отчисление ученика из ее класса, увольнение учительницы английского очень плохо сказались на ее и без того не очень простом характере. Она сыпала проклятиями и двойками, не скупясь на плохие оценки, замечания и не лестные словечки в слова учеников.