Рохинтон Мистри - Дела семейные

— Йиппи! — завопил Джехангир. — Класс! Я поставлю палатку и устрою в ней полночный пир!

— Отставить, — сказал Мурад, — балкон нужен командиру эскадрильи Бигглзуорту в качестве базы для проведения секретных операций.

— Единственное решение вопроса — балконом пользуетесь по очереди, — твердо сказал Йезад. — Дедушка проведет у нас три недели. Скажем, двадцать дней. Значит, по десять ночей на каждого.

Йезад подбросил монетку, чтобы определить, кто первый.

— Решка! — крикнул Мурад и выиграл.

Два тощих матраса с топчана расстались друг с другом: один остался для Джехангира, другой отправился на балкон.

— Надеюсь, польет сильный дождь, — размечтался Мурад, — тогда будет похоже на операцию Бигглза, когда его «харрикейн» разбился на Суматре в шторм.

— Вот глупый мальчишка, — укорила его мать. — Молись, чтобы не было дождя. Что мы будем делать, если намокнет матрас? Опять мне придется возиться с твоими лекарствами, на которые у нас и денег-то нет.

Йезад старался успокоить ее страхи: маловероятно, чтобы ночью пошел дождь, а завтра он попробует соорудить на балконе навес. Но Роксана не хотела рисковать;

— Начало сентября. Если Мурад расхворается, я не знаю, как справлюсь с ним и одновременно с папой.

Роксана пригрозила, что сама ляжет на балконе, если он не будет стопроцентно защищен от дождя.

Мурад занервничал, чувствуя, что приключение может не состояться.

— Все в порядке, мама, — заверил он, — мы с папой придумаем для балкона плащ с капюшоном и галоши!

Порывшись на полках перед кухней, они обнаружили два небольших хлорвиниловых полотнища, достаточных, чтобы закрыть балконную решетку, но не нашли ничего для крыши.

— Спроси у Вили, — сказал Йезад Роксане, — может, у нее найдется брезент или что-то вроде того.

— Сходи сам. Я терпеть ее не могу, с этими вечными «дорогая», «милая» и с игрой на деньги.

Вили Кардмастер, или Лотерейная царица, как прозвал ее Йезад, женщина примерно его возраста, жила с матерью в соседней квартире. Она любила порассуждать о преимуществах своей незамужней жизни, уверяя, что ей и не нужен муж — будет целыми днями ныть и жаловаться, а по ночам спать не даст своими домогательствами. Хотя на мужчин томно поглядывала, будто оценивая.

Жизнь Вили была заполнена домашними хлопотами и уходом за больной матерью, которая к старости ссохлась до размеров шестилетнего ребенка. Вили без особого труда поднимала мать на руки, когда нужно было перенести ее с кровати в ванную, устроить в креслице на балконе или посадить за обеденный стол. Вили так и носила ее на руках, как морщинистую куклу.

А время, которое удавалось высвободить, Вили целиком посвящала толкованию снов. Вили приписывала числовые значения предметам и событиям из сновидений, и на эти числа делала лотерейные ставки. Подпольная лотерея под названием «Кубышка» давно стала нитью, на которую низались минуты и часы ее дня. Вили постоянно просила друзей, знакомых, соседей, прислугу соседей рассказывать, что им приснилось; кто соглашался, с теми она делилась тайнами своих вычислений. Вили охотно делала ставки и за других, имея на этом скромную мазу. У нее был знакомый лавочник, который собирал ставки в «Кубышку», и Вили каждый день забегала к нему в лавку.

— Ах, Йезад-джи, — радостно встретила она гостя. Почтительную приставку «джи» она добавляла к имени каждой особи мужского пола, независимо от возраста и положения.

— Извини за беспокойство, Вили.

— Что толку от соседей, если их даже побеспокоить нельзя? Заходите, дорогой, беспокойте, сколько угодно!

Йезад последовал за духовитой фигурой, облаченной в халат. Это длинное, широкое одеяние с пуговицами спереди прекрасно маскировало ее телеса. Она носила свой халат, не снимая, от стирки до стирки, что означало дня три-четыре. Вили в нем и спала, и возилась на кухне, и ходила за покупками — правда, с существенным добавлением: при выходе из дому поверх халата наматывалось сари. И довольно необычным способом — оно держалось на талии с помощью полудюжины английских булавок, поскольку под ним не было нижней юбки, за пояс которой обыкновенно заправляют сари. Вили называла свой халат универсальным туалетом.

Йезад понял, отчего заигрывания Вили так удручают его — кокетливые манеры никак не вязались с ее неряшливой внешностью. Не вдаваясь в подробности, он объяснил Вили, зачем пришел, но Вили утром видела «скорую» и слышала скандал в соседней квартире.