Рохинтон Мистри - Дела семейные

На четвертый день Йезад вышел из дому в обычное время и зашагал в храм огня. Сезонный проездной истек. Он два часа молился в храме, потом пошел домой. Было около часа, когда он открыл дверь.

— Иездаа? Уже вернулся?

— Я уже все спортивные магазины обошел.

— А в другие не заглянешь?

— Что ты хочешь сказать? Что я лодырь, потому что сегодня рано вернулся домой?

— Я только хотела узнать о твоих планах.

— Не надо ничего узнавать. Всем, с кем я разговаривал, требуется время, чтобы мне что-то предложить. Бог решит, когда наступит моя очередь.

Роксана оставила его в покое, но во второй половине дня спросила, может ли она отлучиться, раз он дома.

— Джал попросил меня разобрать вещи Куми — ее одежду, обувь, мелочи всякие. Он решил отдать их в дом престарелых и в приют для вдов.

— Обязательно сходи. И чем скорее, тем лучше. Бедным пригодится.

Перед уходом она подала отцу утку, хотя он не просил. Но помочился скудно — всего несколько капель.

— И все, папа? Попробуй еще, чтобы потом спокойно дождаться моего возвращения.

Нариман со стоном попробовал еще раз. Опять несколько капель. Роксана вылила утку в туалет, вымыла ее. Йезаду она сказала, что папа неплохо чувствует себя, похоже, у него спокойный день сегодня.

Йезад немного посидел в большой комнате. Он смотрел на трясущиеся руки Наримана, на неспокойные глаза, закрытые веками. Но печальней всего казалось Йезаду молчание Наримана, почти не нарушаемое им в последние недели.

Вышел на балкон. Опершись о перила, смотрел перед собой и вспоминал, какое детское чувство обиды вызывал у него Нариман, когда его привезли к ним четыре месяца назад. А ведь до этого ему нравилось общаться с Нариманом, он наслаждался его остроумием и остротой его интеллекта, его умением выразить мысль — в нескольких ли словах или в потоке убедительных аргументов. И осталась от всего этого еле сочащаяся, едва приметная струйка. Как вентилятор с переключателем на несколько скоростей, который стоит у них в маленькой комнате, еле вращая лопастями… Само по себе и это может радовать — могло бы, если бы не напоминало о приближении остановки. Конца всем движениям, всем словам…

Когда дети пришли из школы, Йезад поставил чайник. Их явно радовала новизна ситуации — отец дома в неурочное время и готовит им чай, вместо того чтобы быть на работе. Он посидел с ними, пока они пили чай.

— Теперь за учебники.

Они поплелись к письменному столу в маленькой комнате, он сел на кровать. Детские лица блестели от пота. Господи, подумал он, еще январь не кончился, а уже начинается жара. Спросил, что задали на дом.

— Мне надо сделать французский traduction, — сказал Мурад.

— Я еще не совсем забыл французский, так что могу, если нужно, помочь.

— Merci, Papa.

— А ты, Джехангла?

— Арифметика. Только задачи какие-то глупые. Вот смотри: миссис Болакани отправилась на рынок, взяв с собой 100 рупий. Она истратила 22,5 на яйца, 14 рупий на хлеб, 36,75 на масло и 7 рупий на лук. Сколько у нее осталось денег?

Йезад поинтересовался, что глупого в этой задаче, и Джехангир сказал, что никто не станет покупать столько масла за один раз. Ясно же, что у миссис Болакани нет таких удобных конвертов, как у мамы.

Джехангир всех рассмешил. Мурад спросил, можно ли включить вентилятор.

Джехангир хмуро взглянул на брата:

— Мама же говорила тебе, что он много электричества потребляет, как его включишь, так счет сразу больше.

— Но мне жарко! Как запомнишь все эти французские глаголы, когда с тебя пот течет?

Йезад разрешил на десять минут включить вентилятор. Сам повернул переключатель на минимальную скорость — другие позиции все равно не работали, и воздух в комнате пришел в движение.

Из соседней комнаты стала доноситься невнятная речь Наримана.

— Как дела, чиф? — спросил он, подходя к дивану.

И почувствовал себя дураком.

— Рокси ненадолго вышла, но мы все здесь.

Нариман все силился что-то сказать, и Йезад позвал на помощь мальчиков.

— Дедушка пытается что-то сказать. Может быть, вы поймете?

Все трое выстроились у дивана в ожидании.

— Может, ему Пи-пи нужно? — предположил Йезад.

— Нет, — уверенно возразил Джехангир, — когда ему нужно пи-пи, он говорит «утка». Можно разобрать. Ка-ка ему, наверное, нужно.

У Йезада сердце заныло.

— Уверен?

Наклоняясь к Нариману, он мягко спросил:

— Что? Номер два?

В ответном стоне слышалась нотка облегчения — его поняли.

— Я сбегаю за тетей Вили? — вызвался Мурад.