Рохинтон Мистри - Дела семейные

Дверь квартиры была открыта. Он замер в коридоре, не зная, позвонить ли или пройти дальше. Медная дверная ручка в форме ситара. Полно народу, толкутся, переходят с места на место. Могло бы показаться, что просто в доме гости, если бы не белые одежды на всех и не приглушенность разговоров…

Вновь пришедшие увлекли с собой Йезада. Он решил выразить соболезнование миссис и сразу уйти.

В мраморном холле он замялся, не зная, куда дальше идти, но движение посетителей подсказывало, что миссис Капур должна быть в комнате справа. Он двинулся туда, преодолевая неловкость: в доме явно были родственники, близкие друзья, они смотрели на него с некоторым недоумением. Кто-то поздоровался и пожал ему руку.

— Ужасно, ужасно, — пробормотал он. — Какой позор! Бомбей превращается в криминальный город.

— Просто страшно, — покачал головой Йезад. — Миссис Капур…

— Да, да, она в той комнате.

Йезад пробрался сквозь толпу и увидел миссис Капур, она сидела в кресле у окна. Но ее окружал целый сонм родни, и пробиться к ней было трудно — в чем он скоро убедился. Каждый раз, как только он делал шаг вперед, кто-то загораживал путь, а поскольку ему казалось неудобным проявлять настойчивость, то пришлось ждать.

Он отметил, что всем хотелось поддерживать физический контакт с ней-будто их скорбь оказалась бы под сомнением, если бы они не держали ее за руку, не гладили по волосам, не касались лица. Бедная женщина… пережить такую трагедию, а теперь еще и это терпеть…

Йезад переминался за группой, которая, с его точки зрения, уже выразила соболезнования в полной мере.

Из перешептывания родни он понял, что ждут тело мистера Капура — судмедэксперты уже сделали свое заключение, и теперь его должны были скоро привезти.

Возбужденный голос с балкона объявил:

— Кажется, приехали!

В ворота дома въезжало нечто похожее на катафалк.

Народ хлынул на балкон посмотреть. Ложная тревога — это был фургон доставки мебели.

— Простите, — оправдывался мужчина, — сверху плохо видно. Нужно взять бинокль, он у Викрама в кабинете.

И пошел искать бинокль.

ПОХОРОНЫ, УТХАМНА, чаран… На протяжении четырех дней молебствий и обрядов Йезад и Роксана регулярно виделись с Джалом и каждый раз отмечали, что он выглядит все более изнуренным. Потом он исчез на несколько дней, и Роксана тревожилась за него.

— Он знает, что в любую минуту может обратиться к нам за помощью, — успокаивал ее Йезад.

Джал появился вечером следующего дня и честно признался, что минувшая неделя вымотала его и он отсиживался дома, чтобы отдохнуть и подумать. Принес алюминиевые судки с едой: дома столько всего скопилось, он еще не успел сообщить в Сева Садан, что отныне будет заказывать на одного.

В судках были котлеты, картофельное пюре, маленькая мисочка подливки и сладкий пудинг. Роксана была счастлива — вот им и ужин, а если в подливку добавить немного воды, то может хватить на пятерых.

Заговорили о похоронах и поминальных обрядах, и Джал сказал, что, хоть он и устал смертельно, но никогда в жизни он не спал так крепко и сладко, как в те ночи, что провел в Башне молчания.

— Верю, — кивнул Йезад, — так и со мной было несколько лет назад, когда умер отец. Я дал клятву, что буду сидеть возле него, пока не взойдет солнце. Но Дунгервади — магическое место. Там исчезла боль, исчезла скорбь, их сменил глубокий мир. Будто ангелы и фареишты слетелись с небес утешить меня.

Он улыбнулся Роксане: это было ее выражение — и продолжил:

— Я вспоминаю, как часа в три ночи я заснул. Я спал так сладко, будто, как в детстве, отец гладил меня по голове и по спине.

— Вот так и со мной было, — подхватил Джал.

Он рассказал, как вчера побывал на поминальной службе по Эдулю, чтобы выразить свои чувства семье Манизе, которая его винила в смерти мужа. Когда во время приношения огню сандалового дерева ему пришлось пройти мимо сидевших длинным рядом членов семьи, он поклонился им, касаясь рукой лба. Он счел за благо отложить на потом рукопожатия и соболезнования.

— Но после молитв родственники сразу увели Манизе. Я обошел весь храм, искал ее и в саду, но так и не нашел.

— Я уверен, что представится другой случай, — сказал Йезад. — Или зайди к ней домой, ведь их квартира прямо под вашей.

— Да нет, квартира пустует, Манизе вернулась в родительский дом. Я надеюсь, что ее злоба пройдет. Страшная вещь — злоба. На свете столько несчастных браков, столько семей живут в бесконечных сварах. Что за абсурд, эта сила, которая называется судьбой?