Рохинтон Мистри - Дела семейные

Он посмотрел Манизе в лицо. Оно застыло от шока. Но было в нем что-то еще — он понял что, перехватив ее взгляд, обращенный на Куми. Ее мука в этот миг была страшней всего. Она заслуживает лучшего, ее надо немедленно разубедить, это его первейший долг.

— Чай, она чай принесла, — настойчиво внушал ей Джал. — С фруктовым кексом.

Он подобрал осколки разбитой посуды.

— Видишь? В этом Куми принесла чай. И смотри, Манизе, лужа на полу, это от пролившегося чая. А вот и фруктовый кекс…

Прибежали соседи, всполошенные грохотом и треском, напоминавшим взрыв. Люди входили в открытую дверь, застывали при виде трупов, некоторые отворачивались в ужасе, кого-то рвало на площадке. Чей-то голос вызывал по телефону «скорую».

«Скорая» приехала не скоро. Когда медики появились в комнате, кто-то из соседей набросился на них-если так приезжать на вывозы, то никакой больной не доживет!

— Ваше счастье, что оба скончались сразу!

— Зачем же было «скорую» вызывать? Звоните в полицию!

Больше того, бригада «скорой» проявила то, что обитатели дома сочли ужасающей черствостью-потребовала немедленно сообщить в полицию: таков закон.

Соседи сразу сбились в кучку. Если сообщить в полицию, могут возникнуть осложнения, полиция потребует соблюдения формальностей, возможно, даже потребует вскрытия, в результате похороны отложатся больше чем на сутки, что противоречит зороастрийскому обряду.

— Если хотите знать мое мнение, они надеются что-то получить с нас, — сказал один сосед.

— Ну так давайте заплатим, чтобы положить этому конец. Попросим, чтобы они забыли, что приезжали сюда.

— Хорошая мысль. Сто рупий подправят им память.

— Да, но нам все равно потребуются документы, иначе на Дунгервади не примут тела.

Тогда Джал выступил с предложением, которое было признано самым разумным: обратиться к инспектору Масалавала, живущему через дорогу.

Много лет назад, когда Ясмин Вакиль и Люси Браганца упали с крыши, семью выручил отец инспектора, старший полицейский офицер Масалавала, ныне покойный.

Он тогда сказал:

— Нам, парсам, ни к чему полоскать на людях наше грязное белье.

И дело обошлось без лишнего шума.

Сын, еще не дослужившийся до звания отца, оказался столь же находчивым.

Делегацию, явившуюся к нему на дом, инспектор Масалавала выслушал с пониманием, поскольку разделял философию отца. Он даже уговорил своего соседа, оставившего практику доктора Фиттера, оказать необходимую помощь, как некогда он оказал ее в деле Вакилей.

Они вместе перешли через улицу и побывали на месте происшествия. Их приход чудодейственным образом подействовал на парамедиков, настырность которых мгновенно сменилась робостью. Они даже попытались отдать инспектору честь.

Доктор Фиттер осмотрел тела, пощупал пульс и сказал, что выдаст свидетельства о смерти — делать вскрытие нет надобности.

«Это теперь стандартная процедура», — подумал Джал, тупо наблюдая происходящее.

Йезад обнял его, прошептал: «Соболезную» — и уступил место Роксане. Она со слезами прильнула к брату.

Оказавшись наедине со своими, Джал впервые заплакал. Соседи разошлись, и боль, которую он подавлял, занимаясь практическими делами, теперь дала себе выход. Своим он мог сказать, что оплакивает не только смерть Куми, но и все то, что она упустила в жизни.

— Папа то же самое говорит, — всхлипнула Роксана. — Когда он узнал, что произошло, он сказал: «Как жалко, что она умерла, полная злобы».

Джал кивнул. Он безмолвно плакал, прижав голову Роксаны к своей груди.

Роксана, которая хорошо знала, как утешают хлопоты, предложила помочь ему собрать вещи для ночного бдения в Башне молчания.

В маминой комнате, которую совместно занимали Джал и Куми, в единственной комнате, где молоток не прошелся по потолку, Роксана заглянула в угол Джала. Случайно ей на глаза попалась ночная сорочка в цветочек. Туфли Куми под кроватью. На туалетном столике листок с цифрами — это она подсчитывала хозяйственные расходы. Остро заточенный карандаш. Листок прижат раскрытым молитвенником. Вечерняя молитва. Значит, Куми молилась между заходом солнца и полуночью.

Роксана громко разрыдалась. Мужчины прибежали из гостиной. Увидев, что она стоит с молитвенником Куми в руках, они все поняли.

Потом подъехал катафалк, и они отправились в Башню молчания. Формальности, ритуальное омовение тела, приготавливаемого к похоронам на следующий день. Тело в белых одеждах было положено на мраморную плиту в молитвенном зале. Больше делать ничего не надо.