Рохинтон Мистри - Дела семейные

Но пока Куми возилась на кухне, Эдуль все-таки пропел еще куплет грузчикам, усевшимся на пол, скрестив ноги. Те внимательно слушали, не понимая ни слова, и наградили певца громкими аплодисментами.

Джал давно присматривался к грузчикам, лица которых казались ему знакомыми. И вспомнил — та же пара, это они внесли папу домой, когда он упал в канаву и ногу себе повредил!

— Беспокоит меня это, Эдуль, — сказал он. — Ты уверен, что они справятся с такой работой? Они ведь только и умеют что таскать мешки с зерном на головах.

— Не волнуйся, Джал, сынок. Они мне нужны только как грубая сила. А умение и планирование — это твой покорный слуга.

Подали чай — в жестяных кружках для рабочих и в нормальных фарфоровых чашках с блюдцами для Эдуля, который пил с наслаждением, громко прихлюпывая.

После чаепития Эдуль увел свою бригаду в комнату Наримана. Часа два, судя по звукам, бригада, подбадривая друг друга, расставляла в нужных местах опоры, готовясь к поднятию балки.

К полудню подпорки, скобы и прочее были на местах. Джал с тревогой осматривал их; чтобы успокоить его, Эдуль продемонстрировал их прочность, пнув подпорку ногой и навалившись на нее плечом.

Джал закрыл лицо руками, почти уверенный, что все рухнет; но нет, устояло.

— А дальше что? — спросил он.

— Самое главное.

Эдуль повел бригаду в коридор к стальной перекладине.

— Давай, Ганпат, — распорядился он, указывая на один конец перекладины. — А ты чего смотришь, — обратился он к другому, — хатх лагао, берись с этой стороны, Ганпат.

— Их одинаково зовут? — удивился Джал.

— Я их всех зову Ганпатами, — ухмыльнулся Эдуль.

Втроем они взялись за длинную штуковину из темной стали, чтобы перенести в комнату Наримана. Но в узком коридоре пришлось маневрировать — перекладину то подавали вперед, то оттаскивали назад под нервические выкрики Эдуля.

— Туда, я сказал, а не сюда, сунта хэ къя, что, не слышишь? Садантер, идиот, думать надо!

Наконец, запыхавшись, бригада положила перекладину в комнате под тем местом на потолке, где ей предстояло разместиться на высоте в двенадцать футов от пола.

— О’кей, отлично. — Эдуль вытер пот со лба и повернулся к Джалу и Куми. — Теперь прошу вас обоих выйти из комнаты. Освободить пространство.

Правда, им было разрешено наблюдать за процессом из коридора.

Еще раз проверив каждую опору и скобу, Эдуль отступил в сторону и приказал начинать. Затаив дыхание, Джал и Куми следили, как перекладина поднимается на четыре фута и останавливается…

Рабочие отдышались и полезли на стремянки, чтобы поднять перекладину на восемь футов, что оказалось труднее, чем поднимать ее с пола, хоть Эдуль и закрепил стремянки, чтобы не шатались.

Стоя на четвертой ступеньке, рабочие успешно подняли перекладину на высоту плеч, но, укладывая ее на опоры, один рабочий покачнулся, и его конец перекладины не попал к держатель.

— Осторожно! — закричал Эдуль. — Повыше, джор лагао!

Рабочий уложил перекладину в держатель и кивнул Эдулю.

— То-то же! — фыркнул Эдуль. — Не завтракал, Ганпат, а?

Теперь осталось поднять перекладину на две стальные опоры с гидравлическими домкратами в основании. По сигналу Эдуля рабочие выполнили задачу одним сильным движением.

— Шабаш, молодцы! — похвалил Эдуль рабочих, просиявших от удовольствия и горделиво расправивших плечи.

Эдуль поставил третью стремянку и взобрался наверх, чтобы закрепить перекладину. Четыре пары болтов и гаек на каждый конец перекладины — и все спустились на пол.

Эдуль объявил, что продолжит работу после ланча.

— Не опасно так оставить? — робко спросила Куми.

— Никакой опасности. Держится прочно, как Пизанская башня, то есть как Эйфелева, — поправился Эдуль.

Он расплатился с рабочими, прибавив по десятке на бакшиш.

— Все-таки Рождество, — объяснил он Джалу и Куми.

Потрясенные щедростью, рабочие заверили его, что будут внизу у продуктового, на случай, если они ему понадобятся еще.

Эдуль пошел к себе, пообещав вернуться через час, а то и раньше, если Манизе не будет возражать.

* * *

Джал воспользовался его отсутствием, чтобы хорошенько осмотреть потолок, и только тут заметил то, чего не углядел в общей сумятице: перекладина не доходила до перекрытий.

Так, подумал он, бедняга, как всегда, напортачил. Слава богу, что он заметил это прежде, чем потолок заштукатурили.

Когда Эдуль вернулся, Джал сразу взялся за него.