Рохинтон Мистри - Дела семейные

Свежий баллон встал на место, газовщик опустился на колени затянуть шланг, зажег горелку для проверки. Вспыхнуло чистое голубое пламя. Он взвалил на плечи пустой баллон, и Роксана проводила его до двери.

Поспешила за деньгами — и остановилась, взглянув на квитанцию: газ опять подорожал. Ей даже пришло в голову сказать газовщику, чтобы забрал баллон. Керосин для старенького примуса обойдется дешевле. Да, но он засорился и качает плохо. А ей в любом случае нужно готовить обед.

Перебирая конверты в поисках помеченного надписью «Газовый баллон», Роксана заметила деньги в конверте «Хлеб и масло». Двадцать рупий? Откуда? Они уже несколько дней обходились без масла.

Под руку попался конверт «Электричество», она нащупала и в нем деньги… Сорок пять рупий. Но она оплатила счет третьего числа!

Роксана рассчиталась с газовщиком и вернулась к шкафу. Проверка всех конвертов показала сто восемьдесят рупий сверх ее расчетов.

Вечером она рассказала об этом Йезаду.

— У меня какая-то путаница в деньгах, — осторожно призналась она, опасаясь, как бы муж не подумал, что она небрежно считает. — Я проверила несколько раз…

— Может быть, это Капур обсчитался в моей зарплате? Да ладно, что волноваться из-за лишних денег? Потратишь на необходимое.

Он внутренне усмехнулся, хоть и был несколько озадачен — он всего сто двадцать клал.

Йезад все время надеялся — и странным образом почти опасался — что Вили увидит очередной вещий сон. Большой будет соблазн. Вили что ни день подстерегала его на их общей площадке третьего этажа, пичкая его «классными наводками», как она их называла. Иногда ему чудился какой-то смысл в ее болтовне, и тогда он ужасался самому себе: как он может видеть логику в числовом бреде несчастной Вили? Он ненавидел себя за слабость, побуждающую его цепляться за ее фантазии.

Но потом он вспоминал ее сон про бюстгальтер — как прикажете понимать, если все это бред? Черт ее знает, может быть, Вили одарена некой врожденной способностью, чем-то близким науке статистической вероятности? Вроде Шакунталы Деви и прочих математических кудесников, которые в уме перемножают двадцатизначные числа быстрее всякого калькулятора. Как ни крути, но наводки Вили, похоже, действуют.

Разрываясь между миром реальности и надеждами, внушаемыми Вили с ее королевством чисел, Йезад решил положиться на судьбу. Если получит повышение в «Бомбейском спорте», то больше никаких «Кубышек». Но Капур что-то замолчал на эту тему. Может, напомнить ему? Или, еще лучше, просто попросить прибавку? В конце концов, он ее заслуживает, учитывая, сколько работы он взял на себя в последнее время — не нужно ждать выборов…

В ожидании эдикта судьбы он время от времени делал маленькие ставки (чтоб контакт поддерживать, говорил он себе), выигрывая и проигрывая по мелочам, но не касаясь заначки, оставшейся от мощного сна размера 36С. Скоро он почувствовал себя экспертом, а тему снов и чисел мог обсуждать, как другие описывают свой день на работе. Теперь ему нравилось волноваться, решая, как ставить, особенно нравилось острое возбуждение перед получением результатов, которое переходило в ликование или раздражение. А от всякой прибавки к заначке он понемножку докладывал в Роксанины конверты.

— Опять ошибка в расчетах, Йездаа, — объявляла она, обнаруживая лишние деньги.

Веселый тон свидетельствовал о ее готовности подыгрывать мужу. Роксана полагала, что он получает дополнительные комиссионные, а то, что потихоньку кладет деньги в конверты, — это его способ дать ей понять, что больше они не будут ссориться.

Через несколько недель после первого выигрыша Вили подстерегла его после работы.

— Хорошие новости, Йезад-джи.

Он потянулся за бумажником, но она задержала его руку.

— Как вы возбуждаетесь, дорогой. Хоть сон дайте рассказать вам, прежде чем доставать деньги.

«Опять нижнее белье, — подумал он, нащупывая банкноты, тщательно упрятанные в отделение для монет. Остатки выигрыша. Пересчитал — маловато для приличной ставки, а жаль. Эх, была бы сейчас возможность раздобыть наличность».

— На самом деле, лучше я оставлю тебе денег и пойду.

— Десять секунд, Йезад-джи, сон короткий и приятный.

Он замялся, и Вили добавила:

— Вас видела во сне.

— Ну да?

— Самый простой из всех моих снов. Другой бы забыл при пробуждении. Мы с вами были у меня на кухне и ели шоколад.

— И все?

— Я же сказала — короткий и приятный. — Она хихикнула. — А вообще-то длинный и приятный, потому что это была большая плитка «Кэдбери», и ели мы ее вместе. Я откушу, потом вы откусите. Шоколад липкий, слюна сладкая…