Питер Кэри - Джек Мэггс

— Лучше зажечь свечу, — шепотом сказал он.

— Она уже легла спать,

— А миссис Джонс? Ей покажется очень странным, если она увидит нас в темноте.

— Миссис Джонс спит в детской возле маленького Джона. — Лиззи взяла из рук Тоби незажженную свечу в надежде, что теперь он обнимет ее. — Она уже спит, — убеждала его она.

Лиззи видела, как у него кривились губы и дрожал подбородок.

— Мне так жаль, — сказал он. Она приложила палец к его губам.

— О Тоби, какой ты глупый.

Лиззи обняла его, но его тело словно застыло от свалившихся бед, поэтому, услышав скрип половиц наверху, он мгновенно отшатнулся от нее.

— Мы должны зажечь свечу, — настаивал он. Когда Лиззи взяла его за руку, он судорожно ухватился

за нее.

— Извини меня за колье, — промолвил он. — Завтра ты получишь его обратно.

— Тобиас, мне плевать на это глупое колье.

— Милая, дорогая Элизабет. — На этот раз он обнял ее по-настоящему, прижав к себе так крепко, словно хотел почувствовать, что же так тревожит ее сердечко. — Милая, прелестная Элизабет, ведь это единственное твое украшение. Что ты говорила жене Клостера о камешках? Ведь я слышал. Разве ты не говорила, какую радость тебе доставляет просто смотреть на них в оправе?

— Теперь это не так важно.

— Не так важно, потому что я совершенно по-идиотски позволил украсть их у тебя?

— Тоби, ты же не считаешь это кражей.

— Ты получишь колье обратно завтра к полудню, обещаю тебе.

— Даже если бы его украли, мне было бы все равно. Другие события поважнее этого,

— Маленький Джон, кажется, скоро поправится. Лиззи посмотрела в лицо Тоби и поняла, что он совершенно не замечает ее взволнованного состояния.

— Малыш вел себя храбро, — осторожно сказала Лиззи. — Я хочу поговорить с тобой о важном вопросе, дорогой Тоби.

Лицо его стало серьезным.

— Говори, дорогая.

— Что говорить, дорогой Брат?

— То, что хочешь сказать.

— Муж, — произнесла она, и он, услышав это запретное для них слово, снова обнял ее и покрыл ее лицо поцелуями.

— Ты любишь меня, мой Муж?

— Ты же знаешь, что люблю. Ты хорошо это знаешь.

— И любишь все, что во мне?

— Все до остриженных кусочков твоих прелестных ноготков.

— И…

— Дай я поцелую тебя за все твои мысли.

Она высвободилась из его объятий.

— Боюсь, милый, что мои мысли не понравятся тебе.

— О Лиззи, — шутливо упрекнул он ее. — Как ты можешь такое говорить обо мне?

— Потому что мои мысли о нашем ребенке.

— Детка, этого не может быть!

— Нет, Тоби, может и уже случилось. Он отпрянул от нее.

— Господи, Лиззи, что ты говоришь?

— Я знала, что мои мысли не понравятся тебе. Не надо было меня расспрашивать.

— Лиззи, не шути надо мной.

— Я не шучу, мой Муж.

— Это твое воображение.

— Воображение? — Она повысила голос. — Никакого воображения. Ничего, во всяком случае не более того, что ты и сам мог бы предвидеть, когда взялся мне помогать складывать тяжелое покрывало.

Так приглушенными и взволнованными голосами переговаривались они в темной гостиной, пока не заметили мерцающий огонек на лестничной площадке, который приближался, скользя, как некий дух, а за ним вскоре можно было разглядеть округлую фигуру в белой ночной рубашке.

В дверях гостиной показалась Мери. Ее свеча осветила сестру, все еще стоявшую в темноте у окна. Тобиас был у камина, но когда Мери вошла в гостиную, он сдвинулся с места и протянул свою незажженную свечу, чтобы зажечь ее от той, что была в руке жены.

— Тобиас? Ты ссоришься с Лиззи?

— Нет, ничего подобного, дорогая.

— Но, Лиззи, почему ты плачешь?

И правда, увидев свою добрую непримечательной внешности сестру с искренней заботой на лице, Лиззи поняла, что ей не удержаться от слез.

Мери обняла ее своей пухлой рукой.

— Что с тобой, милая малютка Лиззи?

— Мое колье, — плакала навзрыд Лиззи.

— Что случилось с ее колье, Тобиас?

— Он позволил оборванцу доктору украсть его. Он позволил ему положить колье себе в карман. Он не остановил его, ему было безразлично.

— Мне не было безразлично, — воскликнул задетый Тобиас. — Мне совсем не безразлично.

— Ему было все равно, — рыдала Лиззи. — Он думает только о собственных удовольствиях.

Последнее обвинение вызвало долгую и странную паузу.

— Тобиас, это правда? — наконец спросила Мери.

— Доктор взял колье только в залог, пока не получит деньги за визит.

— Это был ужасный старик, — заключила Мери. — Я очень серьезно поговорю с доктором Гривсом, когда увижу его в следующий раз. Заставить нас отдать нашего ребенка в руки какого-то… ростовщика! Тобиас, ты обязательно должен вернуть колье Лиззи.