Питер Кэри - Джек Мэггс

— Я ваш сосед, — тихонько повторил Мерси торговец жареной рыбой.

— Вы сам дьявол! — не унималась Марджори Ларкин. Перси Бакл, не обращая внимания на уже потешавшуюся над ними толпу, продолжал твердить свое:

— Я ваш сосед.

Только тогда, когда он открыл свой маленький, пахнущий рыбой кошелек и извлек из него серебряный флорин, который тут же вложил в руку матери Мерси, она вдруг соизволила заметить его и послушно последовала за ним туда, куда он ей указывал, — сам он ни разу не прикоснулся к ней, — а это означало: прочь от Хаймаркета и снова прямо по Стренду.

Когда же эта маленькая печальная процессия вернулась в свой безымянный двор на задворках Феттер-лейн, мать и дочь Ларкин узнали, что их благодетель является виновником того отвратительного запаха жарящейся рыбы, который до удушья наполняет их каморку, поскольку он жил прямо под ними, этажом ниже.

В этот вечер их отзывчивый сосед угостил их рыбным супом с картофелем, взяв с них обещание не покидать комнату до тех пор, пока они снова не увидят его, а он вернется со свежей жареной рыбой на завтрак.

Таково начало ее долгой и прочной дружбы с Перси Баклом, который, имея в услужении десять подручных, жаривших рыбу, всегда находил время почитать девочке сказку на ночь.

Он был, как неизменно утверждала Мерси, самым добрым и честным человеком на свете, и она, если бы пришлось, готова была скорее потерять свою руку — так она прямо и заявила Мэггсу, — чем доброе отношение мистера Перси Бакла к ней.

— Я знаю, это вы, — сказала Мерси, спускаясь с темной лестницы. В ее глазах яркими точками отражался огонек свечи. — Кто же другой тут может быть?

Джека Мэггса застигли врасплох, когда он занимался своими тайными делами. В руке у него был темно-синий аптекарский пузырек, а на широких плечах — клетчатый шотландский плед.

— Господи, Джуди, вы явно ищете неприятностей. Лучший выход из положения в таких случаях — это шутить и высказывать непомерное любопытство, но здесь явно речь шла о чем-то мистическом: гусиное перо, стопка бумаги, одеяла на окнах поверх занавесок.

Он пытался спрятать пузырек в карман сюртука, но какой в этом смысл?

— Вы не боитесь меня?

Она насмешливо вскинула брови.

— Я знаю, вы мне не причините ничего дурного. Он фыркнул.

— Вы всего лишь маленькая девочка, Джуди. Вашей маме следовало бы читать вам сказки на ночь.

— Моя мама сумасшедшая.

Было бы неправдой сказать, что эти слова не явились для него неожиданностью, но он продолжил разговор в прежнем тоне, будто и не слышал их.

— А что, если я вас выброшу отсюда хорошим шлепком? Идите домой, пора спать, и ни гугу о том, что видели, понятно?

— Если вы такой закоренелый злодей, почему вы спасли Эдди?

— Я не знаю никакого Эдди.

— Мистера Констебла, лакея. Вы поклялись убить его в его постели.

Джек Мэггс устало сел на один из позолоченных стульев, стоявших вокруг стола в центре этой великолепной комнаты. Он потер свое лицо, размазывая пыль и грязь по небритому подбородку.

— Я старый пес, — сказал он, — которому порядком досталось и который научился всяким разным вещам, о которых ему бы лучше никогда не знать. А вы молодая женщина, у вас вся жизнь впереди, Джуди.

— Мерси, — жестко поправила его она.

— Хорошо, пусть Мерси.

— Я тоже старый пес, — сказала она.

— Мерси, я слишком стар для ваших заигрываний. Мерси закрыла рукой рот, чтобы удержаться от смеха.

— Заигрывать? О Боже, мистер Мэггс…

Он, рассерженный, сложил руки на груди, но ничего не ответил.

— Что вы задумали? — спросила она.

— Что я задумал?

— Да, что вы задумали в доме мистера Фиппса?

— Что я задумал… — Он отошел к конторке и начал рыться в бумагах. — Что я задумал, маленькая мисс Маффет. Я должен найти свои рекомендации, которые здесь оставил.

— Но у вас нет никаких рекомендаций. Эдди клянется, что у вас их нет.

— Вот как?

— Ему пришлось учить вас, как делать прическу ливрейного лакея.

Джек Мэггс собирался ответить ей, но… Господи… Она предупреждающе подняла руку.

— Шшш. Слушайте.

Теперь он тоже услышал стук колес экипажа. Его первой и единственной мыслью было: это Генри Фиппс. Прихрамывая, он подошел к окну и осторожно раздвинул складки одеяла.

— Это Бакл, — сказал он, — вернулся с заседания «Общества корреспондентов».

— Боже! — Мерси вскочила. — Так рано?

— Вы ему в этот час не понадобитесь.

— Нет, нет. Я должна идти. О Господи, спаси и помоги. Мерси повернулась и побежала по лестнице вверх. Мэггс тоже, только не спеша, стал подниматься наверх.