Питер Кэри - Джек Мэггс

— Я записал все, что вы говорили мне.о нем, когда были под гипнозом, Джек. В один прекрасный день вы прочтете все, каждое ваше слово. Каждый сон и каждое воспоминание, я дам их вам, обещаю. У вас была трудная жизнь, мой друг, и горя больше, чем вы заслужили. Я никогда не сделаю рассказ о вашей трудной судьбе легким чтивом.

— Да, да, это будет по-христиански, Тоби. Но как он выглядит, этот Призрак?

— Высокий, блондин. У него длинные бакенбарды. Наступило затянувшееся молчание.

— Но ведь вы никогда не видели этого Призрака, Тоби?

— Конечно, нет. Этот Призрак живет в вас.

— Как странно. Я никогда не слышал о Призраке, пока не встретил вас. Никогда не видел его во сне или наяву.

— Вы постоянно жили с той болью, которую он вам причинял.

— А что бы вы мне ответили, если бы я сказал, что это вы поселили его во мне?

— Как я мог бы это сделать?

— Будь я проклят, если я знаю. Но раньше его во мне не было.

— Ваш Призрак так же реален для вашего восьмого чувства, как Сайлас и Софина, но я не поселил его там, — улыбнулся Тобиас. — В этом я готов поклясться.

В одно мгновение он был раздавлен, его ударили по голове, из него вышибло дух, когда Мэггс всей своей тяжестью навалился ему на грудь. Спина мучительно ныла от впившегося в нее края скамьи.

— Никогда больше не произносите ее имени! Пошевелившись и тем причинив Тобиасу еще большую боль, Мэггс обдал его своим горячим дыханием.

— Если вы еще когда-нибудь повторите это имя, я вас… Вы не должны этого делать.

Рука Мэггса потянулась к голенищу его шнурованного ботинка, и Тобиас представил себе, как он будет убит ударом ножа. Он попытался пошевелить сначала плечами, а затем бедрами и, не выдержав, от страха закричал:

— Помогите! Помогите!

Джек Мэггс разразился таким неистовым хохотом, что не только отпустил своего пленника, но и сам, неловко откинувшись назад, угодил в ящик с канатами.

— Помогите! — притворно слабым голосом крикнул он. Но тут же поднялся и, снова подсев поближе к Тобиасу, шепнул ему на ухо: — Помогите! — но уже не так насмешливо.

Вскоре засмеялся и Тобиас, хотя и неохотно.

— Я не оскорбил вас тем, что испугался? — спросил он у Мэггса.

— О нет, Тобиас. Я считаю, что с вашей стороны это было вполне разумным.

Тобиас почувствовал, как в темноте к нему приблизилось суровое небритое лицо Мэггса.

— Яс вами, Джек, — сказал он ему, не раздумывая.

Воцарилось долгое молчание, слышно было только по-звякивание колокольчика пасущейся на берегу коровы.

— Мы вместе, пока я не найду моего мальчика.

Сказав это, каторжник снова рассмеялся и, по-дружески обняв писателя, прижал его к своей груди.

Три недели назад Генри Фиппс был в безопасности в собственном доме и завтракал лососиной, пока не открыл письмо с маркой Дувра. Разумеется, он и подумать не мог, что короткая записка в простом маленьком конверте станет предвестником разрушения его привычной жизни.

Теперь дом стоит покинутым, за цветами в саду никто не ухаживает, и все его любимые драгоценности лежат в темных сырых хранилищах на Блэкфрайарз-роуд.

Он стоял у окна своей комнаты в клубе и смотрел на мокрых и грязных голубей на карнизе грязной зеленой крыши Ковент— Гардена вдали, да еще на птицу, похожую на ястреба, кружившую в ядовито-желтом небе.

Он чувствовал себя зайцем, спрятавшимся в своей норе. Что касается норы, то она была не так уж плоха, но раньше он никогда не думал, что клуб, который он до этого любил, где у него было немало приключений и забав, может оказаться таким удручающим местом для повседневной жизни.

К комнатам не было особых претензий, однако по утрам зеленый ковер казался вытертым и в пятнах, обои цвета бургундского вина по углам отставали от стен, а овальное зеркало в раме лопнуло. Попробовав снова заказать завтрак в комнату, он повторил ошибку и потом долго терпел противный запах соуса карри, без которого не обходилось здесь ни одно блюдо.

В доме на Грэйт-Куин-стрит у него была прекрасная повариха, опрятная и красивая женщина из Корнуолла, от услуг которой он теперь вынужден был отказаться. Он отпустил всю прислугу в отпуск, выплатив им жалованье до конца июня, а это означало неуплату нескольких неоплаченных долгов, встречу и разговор в банке по поводу перерасхода в сто гиней. Будет ли покрыт перерасход, полной уверенности у него не было. Сегодня пятое число, день «покрытия перерасходов», но Генри Фиппс боялся спросить об этом своего банкира из страха услышать, что его благодетель на сей раз не сделал этого.