Джонатан Кэрролл - Голос нашей тени

— Индия, но как он узнал про нас?

— Забавно, что ты так долго не спрашивал. — Ее голос был полон упрека.

— Раньше я был слишком растерян. Я боялся, что ты…

— Забудь об этом. Это правда — ему сказала я. Нет, погоди и выслушай меня, прежде чем что-то говорить! Из меня не получается обманщицы, Джо. Я совсем не умею врать, мое лицо сразу все выдает. А, кроме того, Пол знал меня лучше, чем кто-либо. Тебе это известно. Он знал, что что-то не так, с той самой минуты, как вернулся, хотя мы даже еще не спали вместе. Ты перестанешь так смотреть на меня, Джо? Я говорю тебе правду… Однажды он спросил, хочу ли я заняться любовью. Я сказала «да» — но у него ничего не получилось. Совсем никак. С кем не бывает, казалось бы, но когда он понял, что ничего не выйдет, то как с цепи сорвался. Спросил вдруг, не занималась ли я этим с тобой и хорош ли ты в постели. Все эти поганые расспросы.

— Пол спрашивал, хорош ли я в постели?!

— Ты не знал его с этой стороны, Джо. Он умел быть совершенным сукиным сыном. И хуже всего — иногда он действительно сходил с ума и говорил эти безумные, безумные вещи. И тогда Малыш был по сравнению с ним — просто золото. — Она покачала головой. — Теперь это не важно. Важно то, о чем я тебе рассказывала. Он все не отставал от меня, и я не выдержала. Как маленькое чудовище, я в конце концов сказала: да, мы занимались этим! — Она замолкла, закрыла глаза и глубоко вздохнула. — А раз я оказалась таким дерьмом, то не удержалась и добавила, что ты был действительно хорош в постели. Мило, а? Милая женщина.

Я взял журнал и открыл на развороте с австрийской актрисой Зентой Бергер [64]. Зента на телевидении, Зента со своими детьми, Зента на кухне.

— Зента на кухне с Диной, Зента на кухне, зна-а-а-ю, Зента на кух…

— Заткнись, Джо.

Я бросил журнал.

— Я чувствую, что моя голова сейчас расколется. Ладно, Индия. Значит, это ты ему рассказала про нас. А теперь что ты думаешь? Почему он вернулся?

— Ты злишься, да? Джо, он бы все равно рано или поздно узнал…

— Я не злюсь. Я устал, мне страшно. Страшно. Нет, я понимаю, что тебе пришлось рассказать ему. Дело не в том. С тех пор как он умер, я гадаю, насколько я виноват. Частично? Полностью? На семь восьмых? Черт! Кто может это знать? Но то, что я спал с тобой, не имело отношения к нему. Индия, я ведь любил Пола! У меня в жизни не было друга лучше. Я…

Все получалось не так. Мне следовало остановиться, а то в конечном итоге я начал бы в раскаянии биться головой о стол.

Она чуть выждала, потом провела рукой по моей щеке.

— Ты хочешь сказать, что любил его и любил меня, но кончилось тем, что ты полюбил меня по-другому — как женщину, так?

— Да, именно. — Вышедшие слова казались вялыми и бесцветными.

— Ладно. Но то, что ты говоришь, только совпадает с моими словами. Послушай меня внимательно. Пол тебя тоже любил. Он говорил это миллион раз, и я знала, что он говорит искренне. И тем страшнее для него оказался удар, понимаешь? Он думает, что мы сошлись, потому что ты хотел переспать со мной, а он меня удовлетворить не мог. Вот и все. Точка.

— Отчасти это так, Индия.

— Не перебивай. Я все разложила в голове и боюсь сбиться. Да, отчасти это так, Джо, но только отчасти. Мы сошлись отчасти потому, что хотели друг друга, конечно, но также и потому, что мы так очевидно нравимся друг другу; отчасти потому, что мы добрые друзья, отчасти потому, что нас влечет… Ты понимаешь, что я имею в виду?

Пол думает, что мы воспользовались первым же представившимся случаем перепихнуться. Для него получилось так, будто мы вонзили ему нож в спину, когда он так хотел довериться нам. А нам давно хотелось выбросить в окно всю эту великую любовь и дружбу, чтобы несколько раз переспать. Понимаешь?

— Да, но в чем суть?

— Джо, суть в том, что если бы мы могли каким-то образом достучаться до него и сказать ему, показать ему, что все случилось из-за нашей любви друг к другу, то он, возможно, понял бы и перестал мстить и злобствовать. Да, у него бы все равно было тяжело на душе, но поставь себя на его место. Ты обнаруживаешь, что твоя жена спуталась с твоим лучшим другом. Бац! Ты сходишь с ума, думая, что они топчут все хорошее ради каких-то нескольких часов на сеновале. Но потом ты как-то узнаешь — упаси бог, — что все совсем не так. Эти двое любят друг друга. Это же все меняет, разве не ясно? Тебя по-прежнему предали и обидели, но здесь нет такого яда, потому что это не просто секс, а что-то настоящее!

— Индия, это было бы во сто раз хуже! Секс — это одно: это приятно и восхитительно, — но любовь? Я бы лучше услышал, что моя жена увлеклась моим лучшим другом, чем ушла с ним, потому что они любят друг друга. Увлечение — это эмоции, это временно, это поверхностно. Но любовь? Увлекшись, она по-прежнему любит тебя, и через какое-то время все может снова наладиться, когда она вернется с небес на землю. Но как мало надежды на это, если она любит.