Станислав Миронов - Virtuality

Виртуальное общение асоциально.

Здесь выход прост. Если вы всё же хотите найти кого-то при помощи Интернета, то лучше не общаться по Сети долго. Выясняете перспективность виртуального собеседника в качестве партнёра или друга, и в срочном порядке встречаетесь.

Только так, запомните! Встреча должна произойти до того момента, пока ваше затуманенное интернет-зависимостью подсознание не решит, что вы уже как минимум друзья.

Большинство людей, однако, в результате таких разочарований снова сядет за компьютер, успокаивая себя тем, что просто не нашли нужного человека.

И начнёт общаться по Сети снова и снова. Может, снова с кем-то встретится. Снова разочаруется. И с какого-то момента решит перестать встречаться вообще.

Вытестение реальности.

Вы всё ещё хотите спорить?

Решайте сами.

Флешбэк.

Да, с фотографиями я позабавился достойно. Уже не помню, сколько таких я раскритиковал. Сотни. Может, пару тысяч. В общем, много.

Беда в том, что мне этого снова мало. Мне нужно что-то ещё. У меня, как у пользователя, называющего себя Добро, всё же есть какое-никакое позиционирование. Я вроде злой, но не беспринципный. Я вызываю в людях агрессию, но непременно с целью показать им что-то важное. Что-то, что они упустили. Умные люди меня понимают и признают урок, а глупые — рекламируют.

Но всего этого мне мало.

Мне нужно что-то ещё.

Я очень хочу отыграться на всём сайте.

Я хочу создать что-то очень злое и беспринципное. Я хочу слить всё, что беспокоило меня в жизни.

Кажется, у меня появилась идея.

Замечательная идея…

Настоящее.

Но это, однако, ещё не всё. Есть кое-что, что выводит проблему интернет-зависимости на принципиально новый уровень.

Я об этом расскажу.

Непременно.

Обещаю.

Подождите, схожу покурю.

Скоро продолжим.

Я потягиваюсь, ловя приятное ощущение в каждой мышце моего тела.

Беру с тумбочки телефон и смотрю на его экран.

Сегодня уже 22 июля. Это значит, что пошёл третий день с того момента, как я очутилась возле кабинета психотерапевта и обнаружила, что я всё забыла.

Пропущенных вызовов нет. Входящих сообщений — тоже.

У меня создаётся впечатление, что я была каким-то отшельником.

Ещё мне кажется, что и сейчас мне не очень хочется с кем-то активно общаться. И видеть людей вообще .

В голове крутятся ещё какие-то мысли, связанные с моей общительностью: я всё же понимаю, что я общительна, но никак не могу понять, почему, собственно, я не желаю с кем-либо общаться. Эти мысли я пока никак не могу выразить, а также не могу и дать никакого точного объяснения этой моей особенности.

Ещё одна тайна.

Достаю из сумочки, также стоящей на тумбочке рядом с кроватью, блокнот с ручкой и записываю: «Я — отшельник?».

И ещё ниже: «Я потенциально общительный человек, но мало с кем общаюсь».

А заодно и вычёркиваю вопрос насчёт того, монстр я или нет.

Потому что я знаю, что я монстр.

Скидываю ручку и блокнот на тумбочку. Начинаю тупо смотреть в потолок, пытаясь открыть новый способ концентрации мыслей.

Ничего не получается.

И складывается ощущение, что то, что я сейчас делаю, как-то не особо вяжется с моими собственными принципами и порядками жизнедеятельности.

Нужно снова разложить по полочкам то, что я вспомнила. Как говорил Крылов, максимальный порядок в голове поможет мне всё вспомнить.

Каждая мелочь может стать решающей.

Только пока я не нашла эту мелочь.

Или просто не придала ей внимания.

Или просто не хочу её найти.

Хорошо. Что я имею?

Я имею циничное лишение девственности в тринадцать лет, когда я была наивной влюблённой лохушкой, страдающей едва ли не от всех пороков внешности.

Ещё я имею открытую злобу к людям в четырнадцать, страстное желание отомстить, убить, порвать, уничтожить всех, кто был причастен к угнетению меня как личности. Всё это явилось следствием того, что я вычитала в разных учебниках химии, как можно приготовить бомбу в кустарных условиях, а потом приготовила дома умную бомбу из пикриновой кислоты и взорвала толпу детей, находившихся в актовом зале школы во время линейки по случаю окончания учебного года. Мне было четырнадцать лет.

Как мне вообще могло прийти в голову такое ? В четырнадцать-то лет?

Бред.