Станислав Миронов - Virtuality

Представьте себе, что вы едете на велосипеде под гору со скоростью километров сорок в час. И вам в спицу влетает что-то, благодаря чему вы слетаете с велосипеда. Я говорю о велосипеде, потому что вы даже представить себе не можете, каково это — ездить на инвалидной коляске.

Вы даже не представляете себе, что это такое — хотеть ходить, но не иметь такой возможности.

Боль.

Я, естественно, слетаю с коляски. Ударяюсь головой об асфальт. Сдираю колени. Сдираю локти. До финиша — метров пять, не больше.

Удар головой об асфальт — это резкий звон в ушах.

Удар головой об асфальт — это острая боль, не дающая чувствовать ничего больше, кроме неё.

В глазах всё плывёт. Я поднимаю голову, смотрю справа от себя. Вижу, как на обочине лежит моя коляска. Точнее то, что было моей коляской, потому что сейчас я вижу только запчасти, куски от моей коляски. Это был мой транспорт. Благодаря которому я чуть не пришла первой.

Я трогаю рукой своё лицо. На моей руке остаётся кровь. Много крови. Частички меня.

Смотрю назад, насколько мне позволяет шея, которая, похоже, тоже повреждена от удара. Сзади уже кто-то бежит. Метров двести, а может даже сто. Но ведь финиш так близко…

Пять метров. От силы десять.

Надо ползти. Другого выхода нет.

Я пытаюсь пошевелить конечностями.

Рука. Сначала левая, потом правая.

Продолжаю смотреть назад, туда, где кто-то бежит. Этот кто-то уже метрах в пятидесяти. Кажется, я успею доползти. Во всяком случае, я очень этого хочу.

Выбрасываю вперёд правую руку и начинаю подтягивать тело.

До финиша остётся метра три.

Сцена.

Директриса говорит, что она пока ещё не встречала в жизни таких людей, как я. Таких сильных морально и физически, несмотря на свои болезни.

Несмотря на то, что я урод.

Несмотря на то, что я инвалид.

Радуйтесь, что вы не такие. Радуйтесь, что вы ходите. Радуйтесь, что вы бегаете.

Валяйте, самоутверждайтесь за счёт меня.

Радуйтесь.

Смейтесь.

Давайте.

Забег.

Я выкидываю вперёд левую руку и снова подтягиваю своё тело. С моей головы, с моего лица, на асфальт капает кровь.

Раз капля. Два капля. Три капля. Снова и снова.

Остался метр. Какой-то бегун уже метрах в десяти от меня. И в одиннадцати — от финиша. Для него — это каких-то семь, ну, от силы восемь, шагов. Для меня мой метр — это невероятные усилия.

Этот метр — цена, которую придётся заплатить. Заплатить за то, что я хочу доказать людям, что я ещё чего-то стою.

Цена, которую я уже заплатила своей кровью. Своими содранными коленями и локтями. Своим разбитым лицом. Своей сломанной инвалидной коляской, моим единственным средством передвижения.

Успею?

Постараюсь.

Я обязана прийти первой.

Ну, приползти.

В метре от меня, на финишной прямой, уже скопилась толпа людей. Я не знаю, что они там про меня думают, мне как-то всё равно. Но, кажется, они даже за меня болеют.

Или мне это просто кажется?

Выбрасываю вперёд обе руки и, приложив максимальные усилия, снова подтягиваю своё обоссанное тело вперёд. Кровь по-прежнему капает на асфальт. И вот, до финишной прямой осталось уже сантиметров тридцать, достаточно просто дотянуться до неё рукой, и я, считай, уже выиграла.

Во всяком случае, мне так кажется.

Я взмолилась про себя, попросила Бога, или кто там сидит наверху, чтобы у меня получилось. Я сказала кому-то там, что он же видит, как мне тяжело, как тяжело мне было с самого детства.

Я спросила его: неужели тебе этого недостаточно? Может уже хватит надо мной издеваться, а? А? А-А-А?!

Боль.

Издаю кошмарный рык. Представляю себе, какое у меня сейчас страшное лицо.

Снова остервенело подтягиваю своё тело. И снова вижу, как капли крови орошают асфальт. Капли моей крови. Маленькие частички меня. И вдруг…

Вдруг…

Шок.

Не может быть.

Я чувствую, как у меня пошевелилась нога. Вторая тоже. Ноги, которые с рождения у меня не двигались, вдруг начали жить. Я их почувствовала .

Не может быть.

Детство.

Все эти уроды в новом классе начали меня постоянно дразнить. Из-за того, что я была практически обездвижена, я стала толстеть. Обрастать жиром. У меня были какие-то гормональные нарушения, и у меня стали появляться прыщи, когда я начала взрослеть. Постепенно насмешки одноклассников переросли в насмешки всей школы.

Так я стала уродиной.

Так я стала той, которую все ненавидят.

Так я стала той, которую все презирают.

Сцена.

Директриса говорит: