Арсений Данилов - Adrenalin trash

Следующая телесная витрина оказалась сразу за поворотом. Марина, задумавшись, шла слишком быстро и в итоге налетела на мужчину в очках. Тот обернулся. Оправа очков сверкнула в свете витрины. Марина извинилась и отошла на полшага в сторону. Мужчина ничего не сказал. Закурив, он снова стал смотреть на витрину, поместив на лицо выражение брезгливого равнодушия.

После случая со Стасиком Марина и обратила внимание на представителей целевой аудитории порноиндустрии. Девятого марта она почти два часа ходила по вокзалу, заглядывая во влажные глаза мужчин от тридцати пяти до пятидесяти, тративших неизрасходованную жизненную энергию. Тем из них, кто замечал ее, Марина улыбалась, но улыбка ее — чистая и, как ей казалось, зовущая — пугала мужчин. Некоторые, те, что покрепче духом, закуривали. Те, что послабее, уходили, почти убегали. Марина думала, что немного похожа на маленького ребенка, который бегает за голубями с самыми добрыми намерениями и совершенно не понимает, почему птицы разлетаются.

Она встала за спиной мужчины в очках. Быстро изучила ассортимент. Закурила и заметила, что пальцы слегка дрожат. Волны возникшего в ее душе напряжения ударили в согнутую бытом спину. Мужчина оглянулся. Снова сверкнули очки. Марина снова раздвинула губы, показав мужчине здоровые, еще не тронутые никотиновым налетом зубы. На секунду в его глазах что-то изменилось, поселив в душе Марины надежду. Однако решимость, проступившая на лице мужчины, оказалась несколько иного рода. Он бросил окурок, шагнул к окошку, задев плечом оказавшегося на его пути курсанта военного училища, наклонился и сдавленным голосом сказал:

— «Плейгерлз» дайте.

Продавцы в этих палатках, по наблюдениям Марины, обладали сверхъестественно острым слухом. Несмотря на то что многие покупатели говорили очень тихо, а вокруг гремела музыка и раздавались десятки привокзальных звуков, повторять дважды не приходилось никому. Мужчина сунул в окошко сторублевый билет и получил нежно-розовый диск. Благородная седина мужчины сияла в свете витрины. С поистине королевским достоинством он сунул диск в сумку, и даже то, что открыть молнию удалось не сразу, не смутило его закаленную душу.

— Отличный выбор, — сказала Марина, когда мужчина проходил мимо нее. — Рекомендую еще «Детские игры».

— Пошла ты, — тихо сказал мужчина и быстро пошел к метро.

Курсант оглянулся, потом снова повернулся к витрине.

Марина докурила сигарету, еще немного побродила по вокзалу, смущая измученных домашним чадом глав семейств. Возле одной из витрин она заметила светловолосого мальчика лет шестнадцати. Он стоял возле продуктовой палатки, ощупывая выставленные в соседней витрине нарисованные тела боковым зрением. Марина поймала его взгляд и увидела, что в глазах мальчика блестят слезы. Но он в конце концов справился с собой — Марина даже подумала, что помогла ему в этом, — и шагнул к заветному окошку.

На душе стало совсем погано. Марина купила себе «Групповой дебют», потом приобрела банку коктейля и поехала домой, размышляя о том, чем все это может закончиться.

Таблетки были очень красивыми. Даже не верилось, что сделаны они в Германии — помимо обычной фармацевтической целесообразности в их внешнем виде чувствовалась искренняя любовь дизайнера к потребителю, характерная разве что для холодных Скандинавских стран.

Они были нежно-розового цвета и округлой формой напоминали летающие тарелки. С одной стороны было выдавлено краткое заклинание «ТЗ», с другой — изображен зодиакальный знак Весы. В общем, композиция была завершенной. Плавность линий таблетки рождала безотчетное ощущение гармонии, деловитая надпись (Андрей догадался, что она как-то связана с содержанием активного вещества) добавляла рациональности, а эзотерический знак словно бы обещал, что все в конце концов обойдется.

— Какой эффект-то? — спросил Андрей.

— Не знаю, не пробовал, — сказал Олег. — Но самый ходовой товар у меня. Говорят, что чуть ли не как героин.

Андрей мысленно присвистнул (делать это по-на-стоящему он толком не умел).

— Глюки?

— Я так понял, что нет, — сказал Олег. — Мышечный эффект и изменение эмоционального состояния. Хватит нам димедрола.

Андрей кивнул. Димедрол был в прошлый раз. Поначалу они не верили в серьезность происходящего. Заглотив по десять таблеток (каждая доза стоила всего рубль, что делало предприятие совершенно легковесным) сразу после выхода из больницы, они минут двадцать, нервно пересмеиваясь, гуляли по району. Накрыло уже в метро, когда поехали домой, решив, что ничего не будет. Самым страшным из пережитого оказалась серебристая решетка, появившаяся перед глазами в середине путешествия. Деформация времени оказалась столь сильной, что даже приблизительная оценка координаты этого момента была невозможна. Тонкие прутья решетки горели неземным огнем. Она сопровождала все перемещения взгляда — как внешнего, так и внутреннего, — придавая восприятию что-то тюремное.